Рвота повторилась в половине одиннадцатого, и сёстры звонили мне. Однако я не услышал этого звонка – то ли их звонок был очень короток, то ли я так крепко спал после напряжённого дня. Разбудил меня их утренний звонок:
– Доктор Рындин, у мистера Джефферса рвота.
Иду… Действуя более решительно, ставлю назогастральный зонд и с помощью отсоса удаляю около литра застойного содержимого желудка.
– Мистер Джефферс, сегодня четвёртый день после операции. Ваш кишечник ещё в стадии хаотичного движения – он не принимает пищу. Я не могу вас так долго держать на одной воде – почти неделю. Я приглашаю нашего диетолога, которая принесёт питательную смесь для введения в вашу вену. На этом питании вы можете быть довольно долго, но я надеюсь, что через несколько дней функции вашего кишечника наладятся.
Поясняю женщинам больного:
– Питательная смесь довольно дорога – около 1000 рандов в день… Но это необходимо.
Женщины соглашаются.
Приглашаю миссис Спенсер – нашего диетолога:
– Триш, выручайте. У меня очаровательный старик с паралитической (то есть динамической) кишечной непроходимостью. Принесите ему самого лучшего вашего зелья, но по самой дружеской расценке – семья христианская, но не из богатых.
Триш не заставила себя ждать.
Убедившись, что желудочный зонд функционирует хорошо, что питание налажено, я отправился по своим другим лечебный делам.
Перед уходом я отметил, что моего больного познабливает.
– Сестра, укутайте пациента – в палате холодно.
Родственники предложили принести из дома пуховик.
– Да, конечно, конечно, несите!
Озноб мог быть реакцией на какие угодно лекарственные препараты – я пересмотрел назначения и убрал всё, за исключением внутривенного питания и жидкостей.
Через два или три часа мне позвонили:
– Доктор Рындин, у больного опять рвота. И вообще его состояние резко изменилось.
Прибегаю…
«Состояние резко изменилось» – это не то выражение. Мой больной едва дышал – изо рта его шла розовая пена.
– Отсос…! Сестра, звоните срочно в отделение интенсивной терапии и закажите срочно место с лёгочной вентиляцией – у больного аспирация рвотных масс.
Через пять минут мы уже двигаем кровать в отделение реанимации.
– Сёстры, пожалуйста, приготовьте мне всё для интубации… Пригласите любого незанятого анестезиолога. И рентгенотехника – сделать снимок лёгких.
Ещё через пять минут больной интубирован.
По моей просьбе прибыл доктор Омар.
Я позвонил родственникам мистера Джефферса и сообщил им безрадостную новость.
С моими познаниями, в присутствии докторов Ёнкера и Омара – асов реанимации, моя роль сводилась к пассивному наблюдению и мысленному анализу:
– Где была моя ошибка?
Смотрю на рентгенограмму лёгких – картина отёка лёгких… Отчего?
Это может быть эмболия лёгочной артерии тромбом из вен нижних конечностей или таза – у старого человека с ограничением подвижности из-за воспаления в левом тазобедренном суставе это наиболее вероятная версия.