История крестовых походов: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Реформация и Контрреформация наложили заметный отпечаток на историческую литературу XVI–XVII веков. Католические авторы, по-прежнему следуя провиденциалистской концепции, изображали крестоносное движение в апологетическом духе. Забота о единстве церкви и благополучии всех христиан — вот главные побудительные причины походов на Восток. Подобная их трактовка характерна для «Церковных анналов» кардинала Цезаря Барония, написанных в конце XVI в. и ставших едва ли не самым известным произведением католической историографии своего времени. В предпоследнем томе этого огромного труда (всего Бароний написал 12 томов) излагается предыстория и некоторые события Первого крестового похода, всячески подчеркивается роль папства (особенно Урбана II) в организации «священной войны». Будучи директором Ватиканской библиотеки. Цезарь Бароний мог использовать документы Ватиканского архива, что давало ему определенные преимущества по сравнению с протестантскими авторами.

В протестантской историографии усиливается негативное отношение к крестовым походам. Сторонники Реформации считают политические притязания папства и суеверия рядовых участников крестоносного движения его главными причинами. Само это движение привело к ничем не оправданным человеческим жертвам и бессмысленной растрате материальных ресурсов европейского общества. С позиций «антипапизма» написана, например, «История священной войны» англиканского теолога Томаса Фуллера, который вместе с тем уделяет внимание истории духовно-рыцарских орденов, развитию военного дела и пр. Немецкий протестантский историк Готфрид Арнольд не прошел мимо крестоносного движения в своей «Беспристрастной истории церкви и еретиков». Сторонник пиетизма, особенно распространившегося в немецком лютеранстве в конце XVII — начале XVIII вв., Г Арнольд видел сущность христианства не столько в догматических формулах, отстаиваемых официальной церковью, сколько в непосредственном религиозном чувстве.

К истории крестовых походов обращались отнюдь не одни теологи, но и светские авторы. Назовем имя замечательного французского ученого Шарля Дюканжа (1610–1688), составившего непревзойденный словарь средневековой латыни и словарь греческого языка. Он издал ряд памятников по истории Византии и уже знакомую нам хронику Виллардуэна о завоевании Константинополя. Дюканж подготовил обширные материалы по истории французской знати, обосновавшейся в Восточном Средиземноморье в эпоху крестовых походов. Для своего просопографического и генеалогического исследования ученый привлек самые разнообразные источники — хроники, «Иерусалимские ассизы», картулярии духовно-рыцарских орденов, актовый материал, торговые договоры, эпистолярные памятники и пр.

Полной противоположностью Дюканжу, ученому-эрудиту, прочитавшему неисчислимое количество древних и средневековых источников и скрупулезно выискивавшему пусть мелкие, но точные и конкретные факты, были историки-просветители. В советской литературе предшествующих десятилетий исторические взгляды просветителей, как правило, оценивались весьма высоко. Ниспровержение теологического взгляда на историю, рационализм, вера в прогрессивное развитие человечества, антиклерикализм — эти и другие черты исторической концепции просветителей ставились им в заслугу. Одновременно как бы затушевывался глубокий антиисторизм их трудов, особенно шокирующий у Вольтера. Вольтера никогда не интересовали исторические факты сами по себе. Они нужны были ему, как и некоторым другим просветителям, лишь в качестве сырого материала для собственных политических и историософских построений. Неслучайно Вольтер так любил сводить крупные исторические события к пустякам («такова связь мировых событий»)!

Огульное отрицание средневековой эпохи, резко критическое отношение к католической церковной организации, неумение и нежелание понять образ жизни и идеалы людей феодального общества — все это сказалось на трактовке крестоносного движения Вольтером и (в меньшей степени) другими просветителями. Сам Вольтер в 1751 г. издал брошюру «История крестовых походов». Примерно через 30 лет другой французский просветитель Ж.-Б. Майи опубликовал 4-томное исследование под длинным заголовком — «О духе крестовых походов, или политическая и военная история войн, предпринятых христианами против мусульман ради освобождения Св. Земли в XI, XII и XIII веках». Заслуживает упоминания также то обстоятельство, что истории крестовых походов коснулся в одном из томов своего огромного труда «История упадка и разрушения Римской империи» знаменитый английский историк второй половины XVIII века Эдуард Гиббон. Он, в частности, остановился на событиях Четвертого крестового похода в связи с теми последствиями, которые имел этот поход для судеб Византии.

Коренным образом изменилось отношение к крестовым походам в начале XIX века, в период утверждения романтической историографии в европейских странах. Сопоставим некоторые высказывания просветителей и романтиков. Вольтер в письме к Екатерине II ядовито заметил, что папское правление «в продолжение многих веков заливало кровью половину Европы и тщилось жителей ее сделать скотами»; более умеренный Майи называет религиозную экзальтацию в период подготовки Первого крестового похода «разновидностью эпидемического бешенства», охватившего жителей Франции и других государств. Но вот в 1802 г. выходит сочинение Франсуа Рене де Шатобриана «Гений христианства, или красота христианской религии». Принадлежа к аристократической фамилии, далекие предки которой принимали участие в крестоносном движении, Шатобриан оценивает походы европейского рыцарства на Восток с точки зрения защиты христианской веры. По его мнению, «дух магометанства — гонение и завоевание; евангелие, напротив, проповедует лишь терпимость и мир». Таким образом, христианство — самая человечная из всех религий, а средневековье, когда «гений христианства» преобладал, — эпоха высшей морали и высшего искусства.

Через несколько лет, в 1807 г., появился первый том «Истории крестовых походов» Фридриха Вилькена (1777–1840), профессора Гейдельбергского университета. Издание этого огромного труда (только авторский текст занимает в 7 томах около 4 тыс. страниц!) растянулось на четверть века. По мнению одного из позднейших исследователей, Вилькен «в течение целого поколения властвовал над умами в области истории крестовых походов — и не только в Германии». В чем же значение работы Ф. Вилькена? Следуя за средневековыми хронистами, ученый стремится постичь и по возможности адекватно передать сам «дух эпохи». Пересказывая содержащиеся в источниках эпизоды о сверхъестественном и «чудесном», Вилькен объясняет подобные рассказы мироощущением людей средневековья, их, как бы мы теперь сказали, менталитетом. В отличие от Шатобриана, немецкий историк уважает религиозные чувства не только «воинов Христа», но и их противников — мусульман. Он признает, что «обе стороны отважно бились во славу своего бога». Рассказывая о деятельности папства в эпоху крестовых походов, Вилькен подчеркивает политические интересы католической церкви на Востоке и при этом аргументирует свои положения обильными ссылками на источники. Типичный для романтиков взгляд на историю в целом и средневековье в частности сочетается у Вилькена с пристальным вниманием ко всему многообразию фактов, с реалистическим изображением социальных порядков того времени.

Если Вилькен особенно обстоятельно описывает участие немецких рыцарей в крестоносном движении, то подвиги французских крестоносцев превозносит Жозеф-Франсуа Мишо (1767–1839). Роялист по своим политическим взглядам, приговоренный во время революции к смертной казни, Мишо как историк всецело принадлежит к романтическому направлению. Славу ему принес пятитомный труд «История крестовых походов», выходивший с 1811 по 1822 г. (в качестве дополнения Мишо опубликовал в 1822 г. еще два тома «Библиографии крестовых походов», где помещены с комментарием отрывки из различных источников). В изображении французского историка крестоносная эпопея предстает как великое деяние, олицетворяющее глубокое религиозное чувство и рыцарскую доблесть христиан Западной Европы. Вот в каком восторженном тоне описывает, например, Мишо подготовку к Первому крестовому походу: «Столь велик был подъем религиозных чувств, оскорбленных неверными, так велико было влияние примера, поданного французами, что все христианские народы сразу же позабыли все, что составляло предмет их тщеславия или тревог, и предоставили на нужды крестового похода своих воинов, которые необходимы были им для собственной защиты». Хотя Мишо мимоходом упоминает о материальных, «мирских» интересах участников походов на Восток, хотя он не отрицает, что эти походы «послужили источником слез для тех поколений, которые были их свидетелями и участвовали в них», но подобные замечания меркнут на фоне описаний героических подвигов французского рыцарства, вдохновляемого католической церковью. Труд Мишо имел огромный успех при жизни автора. «Апогеем романтизма» назвал этот труд М. А. Заборов, и с такой оценкой можно согласиться.

Сравнивая еще раз взгляды просветителей на крестоносное движение и работы историков-романтиков о крестовых походах, надо все же отдать предпочтение последним. На смену априорным, логически сконструированным и политически тенденциозным концепциям просветителей пришли сочинения представителей романтического направления. Во многом наивные, они выгодно отличались, во-1-х, тем, что были основаны на первоисточниках, во-2-х, тем, что их авторы стремились к установлению конкретных исторических фактов; в-3-х, тем, что, читая эти книги о крестовых походах, как бы невольно «погружаешься» в средневековье, ибо историки-романтики не только идеализировали, но и пытались по-своему понять и объяснить далекую эпоху

Но подлинно научное изучение истории крестовых. походов началось несколько позднее и связано с именами двух знаменитых немецких историков XIX века — Леопольда фон Ранке (1795–1886) и его ученика Генриха фон Зибеля (1817–1895). В семинаре, которым руководил Ранке в Берлинском университете и из которого вышли многие известные ученые, была проведена тщательная работа по сопоставлению и критическому анализу источников Первого крестового похода. Начатая с учебными целями, эта работа привела к важным научным выводам. Так, было установлено, что хроника Гийома Тирского, о которой мы выше упоминали, не является оригинальной в той части, где речь идет о Первом крестовом походе, а представляет собой компиляцию более ранних хроник (Альберта Аахенского, Раймунда Ажильского и др.)

Логическим продолжением работы, начатой в семинаре Ранке, стала монография молодого Зибеля «История первого крестового похода», вышедшая в 1841 году. Эта книга произвела настоящий переворот в исследовании крестоносного движения и особенно в оценке источников по истории Первого крестового похода. Предшественники Зибеля (вплоть до Мишо) видели свою задачу в том, чтобы по возможности полно и хронологически последовательно, как бы «шаг за шагом», воссоздать события крестовых походов. При этом они, как правило, не отделяли легендарные рассказы от вполне достоверных сведений. Г. Зибель проявил себя тонким аналитиком, сумевшим пересмотреть и устоявшееся отношение к источникам, и многие вопросы истории самого крестоносного движения. Он доказал, что свидетельства Раймунда Ажильского, итало-норманнского Анонима и Фульхерия Шартрского заслуживают большего доверия, чем сообщения других, в начале XIX века более известных, средневековых хронистов. С научных позиций, а не иррационалистически Г. Зибель попытался объяснить причины походов европейских рыцарей на Восток, обратив внимание на особенности религиозного мировоззрения той эпохи, политические интересы папства и пр. В изображении немецкого ученого вожди Первого крестового похода выглядят людьми с вполне «земными» устремлениями, а отнюдь не бескорыстными защитниками Византии, хотя Зибель подчеркивает религиозный характер крестоносного движения в целом.

Дальнейшее изучение истории крестовых походов связано с именами целого ряда, прежде всего немецких и французских, ученых, среди которых одно из первых мест несомненно занимает Бернгард Куглер (1837–1898). Он был сыном известного историка искусства Франца Куглера, проявившего, кстати, себя и как поэт, и как собственно историк (его «История Фридриха Великого», впервые вышедшая в 1840 г. с превосходными иллюстрациями А. Менцеля, переиздается в Германии и поныне). Молодость Бернгарда Куглера пришлась на те годы, когда не затихали споры о путях объединения Германии. В этих острых политических дискуссиях самое непосредственное участие принимали и историки. (В частности Генрих фон Энбель был признанным вождем т. н. «малогерманской», или прусской; школы, ратовавшей за объединение Германки под эгидой Пруссии).

Уже ранняя работа Бернгарда Куглера «Боэмунд и Танкред» (1862) свидетельствовала о. его интересе к средневековой истории. Став профессором в Тюбингене, он расширяет сферу своей исследовательской деятельности. Вероятно, можно выделить два основных направления научного творчества Б. Куглера. Как медиевиста его привлекала прежде всего крестоносная эпопея, как историка нового времени — политика Пруссии и роль династии Гогенцоллернов в объединении Германии. Первая тема нашла отражение в таких работах ученого как «Исследование по истории второго крестового похода» (1866), «История крестовых походов» (1880; 2-е изд., 1881, рус. пер., по которому печатается настоящее издание, — СПб, 1895.), «Альберт Аахенский» (1885) и др. Второй проблеме были посвящены в частности такие труды Б. Куглера как «Гогенцоллерны и немецкое отечество» (совместно с графом Штильфрид, 1881; новое издание продолжено Гельмольтом, 1901) и «Император Вильгельм и его время» (1888).

Обратим внимание на то, что проблематика работ Б. Куглера перекликается с темами исследований Г. Зибеля (Зибель, начинавший как медиовист, позднее занимался преимущественно новой историей и выпустил огромный труд «Основание Германской империи Вильгельмом I» в 7-ми томах). На Куглера (вероятно, все же в меньшей степени, чем на Зибеля) влияла и та политическая обстановка, в которой проходила его научная деятельность. Надо иметь в виду, что в 70-е годы XIX века правительство О. Бисмарка провело ряд мер направленных против влияния католической церкви как в политической сфере, так и особенно в области культуры (так называемый «Культуркампф», по определению Вирхова). Трудно сказать, является ли простым совпадением то, что примерно в это же время немецкие историки протестантского толка (Г. Хагенмейер, К. Кляйн и др.) выступили с критическим пересмотром многих положений католической историографии о крестовых походах.

Мы попытались кратко охарактеризовать наиболее авторитетные источники по истории крестоносного движения и ведущие тенденции освещения этой проблемы в исторической литературе вплоть до второй половины XIX века (то есть до того времени, на которое приходится научная деятельность Бернгарда Куглера). Не будем пересказывать основные положения его книги. Не будем упрекать автора, как это еще недавно было у нас принято делать в подобных предисловиях, за то, что он чего-то не понял или в чем-то оказался не вполне точен. Его книга впервые вышла в свет более ста лет тому назад — естественно, за эти годы расширилась источниковая база исследований о крестовых походах, изменились многие представления ученых о средневековой эпохе в целом. Даже беглое перечисление наиболее крупных трудов о крестоносном движении, вышедших в конце XIX века по настоящее время, потребовало бы написания специального очерка. Скажем лишь, что и сегодня книга Бернгарда Куглера остается одной из лучших обобщающих работ о крестовых исходах. А сами крестовые походы, наверное, всегда будут волновать воображение ученых (как и любого, «прикоснувшегося» к ним человека!). Хотя в их истории становятся известными или уточняются все новые и новые подробности, но по-прежнему остается некая «тайна» этого явления, «ускользающая» от исследователя, — подобно тому, как удаляется горизонт, сколько бы ни пытался к нему приблизиться…

В. С. Савчук

Предисловие

Я прошу сотоварищей-специалистов при обсуждении этой книги иметь в виду, что здесь в тесном объеме и скромных формах сделан опыт издать род руководства для истории крестовых походов. Имелось в виду дать читателю из широкого круга публики занимательное и поучительное чтение, начинающему исторические изучения и школьному учителю дать картину современного состояния наших знаний и руководство для дальнейших самостоятельных работ. Для этого последнего, как я думаю, достаточно будет даже тех немногих критических и литературных заметок, которые прибавлены к тексту перекинуть мост, по которому ищущий более богатых знаний может сам перейти к ним. Но каждое замечание, которое может сделать эту книгу более доступной для общеполезного употребления, я приму с благодарностью, и если будущее мне позволит, постараюсь им воспользоваться соответственно.

Б. Куглер

Тюбинген, конец 1879

Глава I.

Восток и Запад до крестовых походов[1]

Борьба народов Востока с народами Запада почти так же стара, как история самого человеческого рода. В древности самостоятельному развитию европейской культуры грозили, главным образом, полчища персов, в средние века над византийцами и германцами разразился погром арабов.

Но нападение персов основывалось, прежде всего, на политических причинах, тогда как арабы поднялись против христианства, и вместе с тем из чувства религиозной противоположности хотели не только бороться и побеждать, но и обратить побежденных в ислам. Кроме того персы после сравнительно короткой борьбы подчинились более высокой даровитости эллинов, и после того большая часть Азии была приобретена для греческой образованности и цивилизации; напротив того, магометане завоевали всю грецизированную Азию, северную Африку и самые богатые страны Европы и, несмотря на отдельные неудачи, целое тысячелетие стесняли господство креста все в более узкие границы: лишь несколько поколений назад, с освобождения Вены от осады в 1683 году — страх перед оружием полумесяца мало-помалу улегся, и только новейшее время снова достигло полного и всестороннего преобладания западной культуры над восточной.

К этому ряду явлений относятся крестовые походы. Их надо понимать не только как сильное выражение потребности молиться с горячим благоговением в Иерусалиме у Гроба Господня, но как громадную, хотя в конце концов и неудачную, но имевшую в высшей степени важные последствия попытку всего христианского мира снова вернуть во всем объеме отнятые исламом древнехристианские области, а также распространить господство креста даже в другие стороны далее прежних границ.

Поэтому нам надо прежде всего взглянуть, как далеко проникли магометане в христианские земли незадолго до начала крестовых походов.

Первое столетие по смерти их пророка дало им самые громадные успехи. Их полчища в энергическом победоносном шествии дошли через Персию до Индии и Турана, Сирию и Африку они отняли у византийцев, Испанию у вестготов. Затем они предприняли то двойное ужасное нападение на остатки христианского мира, когда с одной стороны они осадили с моря и суши столицу восточной римской империи- Константинополь, а с другой через Пиренеи вторглись в государство франков.

Но здесь их отважное предприятие рухнуло. Храбрый император Лев III, Исавриец, своим геройским сопротивлением (717–718) принудил их, наконец, по истечении года снова снять осаду Константинополя, а франкское войско, под предводительством Карла Мартелла, нанесло им осенью 732 г. кровавое поражение на обширных равнинах между Туром и Пуатье. Тяжелые потери, которые они испытали на обоих театрах войны, имели то следствие, что в последующее время они уже не затевали таких гигантских предприятий, как перед тем, но их воинственное возбуждение против христиан тем не менее сохранилось и они продолжали шаг за шагом расширять область ислама. Большая часть островов Средиземного моря стала их добычей, особенно с тех пор, как в течение девятого века они утвердились на Крите и в Сицилии. Оттуда они грабили берега Балканского полуострова и Италии, поселялись здесь и там надолго и в десятом веке еще раз проникли далеко во Францию, а через Альпы в самое сердце Граубиндена.

Сильное политическое положение, которое таким образом ислам приобрел оружием, представляется тем более замечательным, когда принять во внимание, что магометанские ученые и художники в то время по меньшей мере не уступали христианским, а в некоторых отношениях даже превосходили их. При этом, конечно, не надо преувеличивать заслуги арабов. Им выпало счастье завоевать страны с древней культурой и по большей части еще богатые и цветущие, и им оставалось только изучать, усваивать и развивать их торговлю и промышленность, искусство и науку, сообразно своим способностям. Но зато они делали это с усердием и ловкостью. Они одинаково разрабатывали философию и естественные науки, архитектуру и поэзию, и таким образом воинственная сила, богатство и умственное развитие вместе сделали то, что магометанский мир поднялся для того времени на высокую ступень совершенства.

Напротив, с самого начала очень дурно стояло политическое развитие этого мира. Преемники пророка, халифы, только короткое время находили полное повиновение в своих подданных. Честолюбие светских властей и фанатизм религиозного сектаторства пошатнули их господство. Мало-помалу образовалось три халифата: старый и правоверный (суннитский) халифат сначала в Дамаске, потом в Багдаде; испанский халифат Омайядов, который отделился не из-за религиозных, а из-за политических оснований, и еретический (шиитский) халифат Фатимидов в Египте. Кроме того, багдадский халиф потерял свою светскую власть над целым рядом более или менее независимых и друг с другом враждовавших владельцев, так что под конец у него осталось только духовное руководительство своих приверженцев, а испанский халифат в начале одиннадцатого века также раздробился в руках властолюбивых властителей.

[1]  В первые десятилетия нынешнего века два писателя выступили с учеными и столь обстоятельными сочинениями по всей истории крестовых походов, что прежние книги об этом предмете с тех пор сохранили значение только для отдельных целей исследования. Это Мишо (Michaud) и Вилькен (Wilken). Мишо издал (Париж, 1812–1817) трехтомную «Historie des Croisades», которая выдержала несколько изданий, причем количество томов увеличилось (последнее было сделано в Париже, 1840). Кроме того, он издал (Париж, 1830) четырехтомную «Bibliotheque des Croisades», которая дает извлечения из писателей, ставших источниками для изучения крестовых походов. Хотя его история крестовых походов отличается привлекательным изложением, но вообще основывается на весьма недостаточной критике источников и, вследствие того, в сущности не удовлетворяет теперешним требованиям: его «Библиотека» отчасти представляет все еще ценный материал, а именно в том томе, который содержит извлечения из арабских источников, но который принадлежит не самому Мишо, а его сотруднику Рено (Reinaud). Вилькен издал (Лейпциг, 1807–1832) «Geschiche der Kreuzzüge» в семи томах, которая написана на основании обширных знаний с чрезвычайным трудолюбием, а в последних частях и с метким критическим тактом. Первый том (История первого крестового похода) для нас совсем устарел; следующие затем тома, по большей части, устраняются новейшими отдельными исследованиями, но около второй половины сочинения его имеет значительную важность и отчасти составляет главную основу наших сведений. В новейшее время явились главным образом два сочинения, которые хотя излагают всю историю крестовых походов, но стараются изобразить участие; в них только одного народа. Это, во-первых, сочинение графа Риана (Riant) «Expeditions et pelerinages des Scandinaves en Terre Sainte du temps des Croisades», один том, Париж, 1865, с приложением «Tables», Париж, 1869; а во-вторых, сочинение Рерихта (Rohricht), «Beiträge: zur Geschichte der Kreuzzüge», два тома. Берлин, 1874 и 1878. Именно часть первого тома этих «Beiträge» и весь второй том содержит историю немецких странствий пилигримов и крестоносцев в Святуо Землю. Эта история основывается на самом обширном изучении, представляет современное состояние исследований и облегчает дальнейшие работы об эпохе крестовых походов богатым научным материалом, который дан в примечаниях.