— Все хорошо. Детей вам надо. Вы планируете, кстати?
— Ну и вопрос. Такие вещи не планируют.
— Все можно планировать. Все. А некоторые вещи так даже и нужно. Или мне и здесь надо за всем проследить?
— Спасибо, справлюсь, только…
— Только что?
— Я не очень хочу детей. Пока.
— Вика, ты издеваешься? Только заплачь снова. Знаешь, что я этого не выношу, и специально мне нервы треплешь.
— Ладно, ладно. Мне и правда плохо.
— Нет, вы слышали? А у кого тогда, мать твою, все хорошо? А? Скажи мне.
— Ладно, не будем больше об этом.
— Вика, я тоже подустал малость. Почему у меня все время ощущение, что я битый, который небитого везет?
— Я же закрыла тему.
— А я вот обратно открою. Я что, мало думаю о тебе, мало помогаю? Я ради тебя не делаю все на свете, что твоей душе угодно?
— Не заводись.
— Может, тебе в однушку опять хочется на Просвет? Так ты скажи.
Она вдруг улыбнулась и смахнула с его щеки крошку от сдобы.
— А что? Неплохое было время.
— Отличное. До сих пор расхлебываем.
— Не только я в этом виновата.
— Никто не виноват. Никто. Произошел несчастный случай, можно сказать. Форс-мажор. Просто плохо сложились обстоятельства.
— Они не складывались. Мы их так сложили.
— Ты опять все размазала, достань уже зеркало и вытри нормально.
— Кирилл?
— Да.
— Ты не думай, что я не ценю того, что ты делаешь. Я просто…
— Да знаю я, знаю. Нервы, гормоны. Только нервничать из-за того, что уже нельзя изменить или исправить, — не надо.
— Да, да. Я помню. Смотреть вперед и все такое.
— У вас с Иваном правда все хорошо?
— Да.
— Честно?