И поспешила в палату: там Борис, поднявшись на локте в бреду повторял. – Я блюдца и ложки спрятал в подвале, в одном месте… Это цифра 2 на моём плане… Я блюдца и ложки спрятал в подвале, в одном месте… Это цифра 2 на моём плане…
Всадив в руку шприц с успокаивающим лекарством, она обратилась к Светлане. – Прости, подруга, но ему больше нельзя разговаривать…
Видя, что та уже направляется к двери, хотела с ней попрощаться, но в это самое время Борис, очнувшись от бреда, вдруг, подняв руку с какой-то бумагой, крикнул Светлане. – Стойте! Вот это возьмите…
И тут Тамара услышала его тихий голос. – Светка…
– Неужели и он узнал нашу подружку? – приятно удивилась Тамара, но тут же услышала совсем чужой его голос, прежде, чем он отключился. – Здесь главный клад… Нужно разобраться… Сохрани! Успей… До Суховея…
Светлана взяла карту и, удивлённо посмотрев на Тамару, которая активно начала приводить его в чувство, кивнула ей, и пошла из палаты…
До пота боролась Тамара с Борисом, пока не привела его в чувство, решив, что будет постоянно контролировать состояние Бориса…
6.
– Скажите, где у вас лежит Борис Сомов? – вопрос оперативников удивил Тамару, вызвав множество вопросов. – Почему «Сомов», когда его фамилия другая – «Даромыслов»? Выходит, он, почему-то даже Светке назвал себя вымышленной фамилией? Значит, боится чего-то? Или – кого-то? И это тот самый Суховей, про которого он говорил Светке? И вот теперь его защищать пришли опера?!
Показав операм, палату, где лежал Борис, она стала пуще прежнего (даже осталась ночевать в больнице) контролировать его палату.
На приход постороннего доктора она не обратила внимания: ещё с утра говорили, что должен приехать какой-то важный доктор из Саратова для консультации по какому-то больному. Когда он зашёл в палату к Борису, даже вздохнула с облегчением. – Теперь к Борису придёт долгожданное здоровье!
На шум и крики, раздавшиеся в палате, сильно удивилась, особенно после того, как доктора опера вывели в наручниках. Однако, ещё больше была удивлена тогда, когда с него сорвали усы, бороду и парик, под которым оказался хитрый бандит!
Не в силах больше терпеть это, Тамара с помощью двух санитаров погрузила спящего Бориса вместе с капельницей в машину скорой помощи и повезла в Хопёрское, где жила в собственном доме. Взяв несколько дней за уходом, теперь она никуда не выходила, пока не привела в чувство Бориса.
Довольная результатами своей работы через пару дней, Тамара поехала на работу, чтобы обзавестись лекарствами. Однако, приехав домой, Бориса уже не нашла…
– Вот, зараза… – со слезами усевшись за стол, она увидела под блюдцем кончик бумаги.
Выдернув бумагу из-под блюдца и раскрыв её, Тамара прочла. – Томочка! Прости, любимая… Но я должен довести дело до конца!
– Ну и гад же ты, Борька! – улыбаясь сквозь слёзы, произнесла она, вываливая коробки с лекарствами на стол. – Ну чё с вами, такими мужиками, делать?
С одной стороны, ей стало гораздо легче, поняв, что её Борька не достался бандитам, а с другой стороны, страшнее, потому что её рядом теперь с ним не будет…
– Светка! – мысль всё рассказать подруге, тут же обожгла её разум. – Точно! Всё расскажу ей… Может, поможет чем…
Глава 4. Американский учёный
1.
Меж тем у прокурора Балашовского района зазвонил телефон. Взяв трубку, он услышал. ─ Прокуратура? Это глава администрации Балашовского района говорит…
─ Да, это прокуратура… ─ облегчённо вздохнув от того, что это не надоедливый Константин Захарыч, отозвался прокурор.
─ Трофим Михалыч… ─ раздалось в трубке. ─ Тут такое дело… К нам приехал Эрих Херман, американский научный работник… Он откуда-то узнал, что в Падах нашли древнее медное зеркало. А он по этой части специалист… Ты уж дай ему поизучать… это зеркало!
─ Как я могу ему дать его? ─ возмутился прокурор. ─ Оно же находится среди предметов следствия! Это не законно…
─ Да знаю, что не законно! ─ голос в трубке почти умолял прокурора. ─ Но, ты же знаешь, что американцы у нас в высших эшелонах власти советниками! И что будет, если этот Херман завтра пожалуется своим? Наши с тобой головы полетят!
Новый прокурор вздрогнул и закрыл от страха глаза, представив, что вместо повышения по службе вылетит неизвестно куда. Дрожащим голосом он произнёс. ─ Хорошо, я подумаю…
─ Подумай, голубчик, подумай… ─ и на другом конце провода голос умоляюще дрожал. ─ Уж очень не хочется этого…
Звонивший отключился, а новый прокурор по-прежнему стоял по стойке «смирно», держа руку с телефоном у уха, о чём-то своём соображая.
─ А переведу-ка я стрелки на Белавину! ─ хитро улыбаясь, прошептал он, найдя в этой непростой ситуации козла отпущения…