Показав рукой, что совещание окончено, Беловолод с Белавой и Камаем вышли. Молча сели на своих коней и поехали к своей заставе…
Лишь через некоторое время проснулся внутренний голос. ─ Это хорошо, что ты не рассказала про меч и то, где он находится…
─ Никому и никогда не скажу это! ─ подвела итог Белава и почувствовала, как огромная тяжесть ушла куда-то с души её. Улыбнувшись солнышку, она снова стала прежней…
Глава 4. Меч Кощея Бессмертного
1.
Король готов Гермонарих, тощий, больной и седой стоял на балконе своего дворца, расположенного на берегу моря, предавшись воспоминаниям…
─ Сколько же лет я прожил? ─ он невольно начал считать годы. ─ Так, родился я в 265 году, а сегодня – 375 год. Выходит, сто десять… Не зря же меня зовут «Кощей Бессмертный»!
И он был прав: в это время средний возраст мужчин из-за того, что шли часто войны с кем-нибудь, составлял пятьдесят шесть лет, а на него из-за возраста пальцем показывали и говорили. ─ Бессмертный!
Ухмыльнувшись тому, что ещё, будучи юношей, он сообразил, что королём царства готов ему не бывать до тех пор, пока не будет он иметь какой-нибудь волшебный меч.
─ Мало того, что его отец король Одульф кроме него, самого последнего сына, имеет ещё трёх сыновей старше него, так ему и самому скоро будет сорок лет… ─ думал молодой Гермонарих, недавно которому исполнилось девятнадцать лет. ─ У меня теперь есть совершеннолетие, и я могу сам принимать решения о своей судьбе. А что, если я поеду учиться военному делу бескерков на юг Понтийского моря, к нашим родственникам?
О том, что готы рода Амалов, которыми командовал король Гунуил, приплыли с юга Понтийского моря, он слышал от отца и деда Атала. Вот они-то, ещё в детстве, и поведали ему о том, что у них где-то спрятан волшебный меч Турфинг, который передаётся по наследству вместе с короной.
─А что это за меч Турфинг? ─ тогда не удержался от расспросов маленький Гермонарих, сидя на коленях у отца.
─ Самые сильные мечи, как и всё волшебное оружие, изготавливают карлики, гномы или эльфы. Они самые искусные мастера в этом деле. ─ отец Одульф гладил по головке мальчика, думая, что к совершеннолетию тот совсем забудет эти рассказы. ─ Говорят, они свои мечи делают из чистого железа с большой примесью того, что прилетает к нам с неба по распоряжению бога Одина… Кроме этого необходимым элементом при плавке является чистое серебро, которое потом добавляется. При изготовлении меча они производят различные заклинания: одни – для того, чтобы меч был всегда острым, другие – против ржавения и для гибкости, третьи, чтобы были стойкими к вешним воздействия, четвёртые – должны были повышать стойкость мечей к внешним воздействиям, как от магии так и от разрушения нечисти одним прикосновением меча. Особенно ценится способность меча самому выбирать себе хозяина, а также светиться по разным причинам…
─ Как это так? ─ удивлённо спросил Гермонарих, с трудом понимая то, о чём рассказывал ему отец. ─ А разве у остальных воинов не такие мечи?
─ Волшебные мечи имеют своё имя и свой характер, который придают ему волшебники… ─ отец посмотрел на сына, который напряженно переваривал каждое его слово. ─ На них даже пишутся руны, чтобы сохранить заклинания…
─ А у тебя есть такой волшебный меч? ─ маленький Гермонарих внимательно посмотрел на отца: правду ли он говорит?
─ Есть… И зовут его Турфинг – меч победителей! Но есть правило: если ты вытащил его из ножен, он не даст себя вложить назад, пока не прольётся кровь тех, против которых его вынули… ─ смутившись от такого вопроса, и посчитав, что сын этот разговор со временем все равно забудет, ответил. ─ У каждого меча свой дух… И, если он признаёт своего хозяина, он тут же откликнется… Он же друг!
─ А как Турфинг сделали? ─ не унимался малец.
─ Когда-то давно прадед моего деда оказался в горах и увидел гномов, сидящих на камне спиной к нему. Наставив на них свой меч, он воскликнул: «Смерть вам или волшебный меч!». Гномы, поняв, что по-другому остаться живыми у них не получится, согласились выковать ему волшебный меч. И выковали, дав ему имя Турфинг. Но ковали они его не по своему желанию, а по принуждению, и наложили ему своё проклятие. Это был меч победы над любым противником до тех пор, пока меч не убьёт трёх хозяев из нашего рода… ─ отец Гермонариха замолчал, опустив голову.
─ И сколько уже наших было убито мечом? ─ тихо спросил Гермонарих, затаив дыхание.
─ Этого я не знаю… ─ спрятав от сына глаза, произнёс отец.
Почувствовав, что итак в этот раз рассказал слишком много такого, что могло заморочить голову маленькому сыну, которого больше всех любил, он больше никогда об этом не рассказывал. Так Гермонарих узнал, что есть в нашей жизни нечто необыкновенное…
Шли годы. Он под руководством учителей осваивал нужные для жизни знания и навыки, но разговор о волшебных мечах больше никогда не заводился. Даже когда он задавал эти вопросы своим учителям, они только пожимали плечами. Так Гермонарих понял, что есть такие темы, о которых не со всеми, даже с братьями, можно говорить. И постепенно он замкнулся. Как-то услышав от родственников о берсерках и ульфхеднарах, юный Германарих в детстве не отращивал волосы и бороду до совершеннолетия, но затем стал их отращивать. Однажды, оказавшись в одной из пещер и встретившись с жрецом, узнал, что его тотемом является волк. Так он для себя решил, что станет ульфхеднаром. И не ошибся: ульфхеднары были гораздо более редки, чем берсерки.
И, если берсерк, одержимый духом медведя, являл собой всесокрушающую мощь, то его волкообразный «брат» был более ловким, более жестоким (хотя куда уж больше) и более сообразительным. Короче говоря, волчара был как бы более опасным, чем берсерк.
Как олицетворение зверя Одина воины-волки были «более угодны» верховному божеству скандинавов. В отличии от берсерков, ульфхеднары практически все могли контролировать свою «звериную ипостась» (ну, по сравнению с берсерками). То бишь в неконтролируемый приступ боевого бешенства волчары впадали гораздо реже своих медведеобразных собратьев.
Их объединяло одно – и те и другие воины во время боя впадали в священную ярость (амок, боевой транс, боевое бешенство) и сражались, подобно диким животным, многократно превосходя обычного воина в силе, реакции, скорости и нечувствительности к боли. А вот с самоконтролем у воинов Одина было плохо. Плохо было до такой степени, что они становились изгоями в предельно милитаризованном обществе викингов. Даже воины-волки контролировали себя намного больше. Поэтому и получалось так: вроде бы мегавоин, но не уважают его собратья по оружию, почему-то не уважают и все тут.
Ульфхеднар – древнескандинавский воин-волк или «волкоголовый», сражаясь бок о бок с берсерками («медведеподобные», воины-медведи), оставлял о себе сведений совсем мало, стараясь быть незаметным. Воинов-волков, как и воинов-медведей, отличало от остальных воинов умение входить в особое состояние, транс, – «ярость зверя», в котором они полностью отождествляли себя с животными.
В бою такие воины очень ценились, они были бесстрашны, невероятно сильны и не чувствительны к боли, они искусно владели оружием и даже без оружия были чрезвычайно опасны.
Разница между ульфхеднаром и берсерком была лишь в том, что свою ярость они использовали по-разному. Берсерк впадал в неконтролируемую ярость и выходил из этого состояния только полностью израсходовав все силы. Это своего рода «форсаж», который не мог длиться долго. Берсерки засыпали сразу после боя. Ульфхеднар же контролировал свою ярость, при этом оставаясь думающим воином. Он был менее эффективен в бою, чем берсерк, однако мог руководить и применять различные тактические приёмы. Расходуя «ярость» более рационально ульфхеднар был более универсальным сверх-воином того времени и стоил дороже.
А по достижении совершеннолетия Гермонарих отпросился у отца на поездку в северные края…