— Вот еще что, — перед самым уходом нахмурилась Сы-Сы. — А-Яо, будь осторожен! Я правда не знаю того, кто направил нас с этой Бицао сюда, так что он может попробовать напасть на тебя снова.
— Спасибо за беспокойство, — от души улыбнулся ей Цзинь Гуанъяо, — но, думаю, мне больше ничего не грозит. Мне известно, кто вас послал, и я уже разобрался с ним… К сожалению, этот капкан он приготовил заранее — и я его упустил из виду. Но сомневаюсь, что он успел наделать много ловушек. Конечно, я буду сохранять бдительность, но опасность, скорее всего, миновала.
— Пойдемте, — позвала Сы-Сы Цинь Су. — Я подберу вам платье и помогу обустроиться в моих покоях.
Дамы ушли, и Цзинь Гуанъяо облегченно перевел дыхание. Все прошло лучше, чем он мог надеяться. В Сы-Сы всегда была это странная для женщины ее положения тяга к справедливости. Она защищала их с матерью, она вставала на сторону молоденьких девчонок, которых старшие проститутки отчаянно шпыняли, она не боялась вступать в перепалку с клиентами, поднимающими руку на девиц… Другую давно бы прогнали за столь вздорный характер, однако Сы-Сы была на редкость хороша собой. Ее красота была не утонченной, как у Мэн Ши, а яркой и пышной. Мало кто мог сравниться с нею, к тому же Сы-Сы умела быть искренне веселой, и от клиентов у нее не было отбоя.
Сы-Сы была невысокого мнения о мужчинах и не слишком-то их жаловала, и потому Цзинь Гуанъяо ничуть бы не удивился, если бы она его не простила. Однако, судя по всему, Сы-Сы сохранила в своем сердце любовь к маленькому мальчику, чьи слезы она когда-то утирала и у чьей матери она брала свои первые уроки в игривой науке.
Она была добрее к нему, чем он к ней.
Цзинь Гуанъяо тряхнул головой, прогоняя невеселые мысли.
— Миншань, выходи, — позвал он негромко.
В гардеробной, разумеется, кто-то был. Еще в самом начале разговора Цзинь Гуанъяо заметил, как панель между гардеробной и спальной чуть сдвинулась, и в полумраке мелькнул белый подол. Запустив в ту сторону тонкий лучик ци, Цзинь Гуанъяо ощутил знакомую ауру и успокоился: Су Шэ знал о нем предостаточно и никогда ни в чем не обвинял. К тому же его собственная мстительность превышала любые пределы, так что уж кто-кто, а Миншань не мог не понять действий Цзинь Гуанъяо.
А вот того, что следом за Су Шэ из гардеробной выйдет Лань Сичэнь, он никак не ожидал. Цзинь Гуанъяо ощутил дурацкое, совершенно детское желание залезть на кровать с ногами, откатиться к дальнему краю и, завернувшись в одеяло, сделать вид, что его тут нет вовсе.
— Эргэ… — вместо этого пробормотал он, смущенно отводя взгляд. — Ты тоже слышал?..
— Слышал, — задумчиво кивнул Лань Сичэнь. — Правда, боюсь, не все понял.
Цзинь Гуанъяо не сдержался и посмотрел на него с удивлением. Лань Сичэнь выглядел искренне озадаченным.
— Сплетни запрещены… — не очень уверенно начал Лань Сичэнь. — Однако о том, что Цзинь Гуаншань умер, не выдержав… чрезмерной нагрузки в постели, говорили все. Никто не сомневался, что он сделал это по собственному желанию. Но если нет — как это возможно?
— Что возможно? — недоуменно сморгнул Цзинь Гуанъяо.
Лань Сичэнь выглядел так, словно ему было до крайности неловко, и кончики его ушей очаровательно порозовели.
— Если мужчина не желает, — произнес он, с трудом подбирая слова, — то как возможен процесс?
Су Шэ рядом выразительно хмыкнул и отвернулся, скрывая усмешку, которую он не сумел сдержать. Цзинь Гуанъяо тоже почувствовал, как невольно улыбается.
— Возможен, эргэ, — произнес он очень мягко. — Умелый партнер может вызвать эрекцию даже у почти полного импотента, а мой отец, несмотря на ухудшение здоровья, все же сохранил высокое либидо до самой своей смерти.
— Мужчину тоже можно… изнасиловать? — глаза Лань Сичэня округлились в таком изумлении, что Цзинь Гуанъяо с трудом удержался от нервного смеха.
— Можно, — произнес он, изо всех прикусывая щеку изнутри, чтобы не рассмеяться. — Если знать, что делать.
— И те женщины, о которых говорила госпожа Сы-Сы, разумеется, знали, — эти слова Лань Сичэня, произнесенные задумчиво, мгновенно отбили желание смеяться.
— Эргэ… — вновь начал было Цзинь Гуанъяо, но Лань Сичэнь лишь покачал головой.
— Я выбрал тебя, помнишь? — произнес он серьезно. — А-Яо, тебя бесполезно стыдить. Я как никто знаю, насколько тщательно ты подходишь к решению любых вопросов, насколько практичные способы ты выбираешь. А если вдруг тебе случается совершить ошибку, ты коришь себя больше всех. И если эта женщина, госпожа Сы-Сы, простила тебя, то точно не мне в это вмешиваться.
Цзинь Гуанъяо благодарно склонил голову. Большую часть жизни ему казалось, что он расплачивается за какую-то крупную лажу, совершенную в прошлой жизни — столько шишек на него сыпалось отовсюду. Даже его успехи неизменно оборачивались новыми испытаниями, а проблемы и вовсе в любой момент грозили заставить опустить руки.
Однако теперь судьба словно опомнилась и вручала ему один подарок за другим. Цзинь Гуанъяо даже представить себе не мог, что столько людей в мире не просто не желают ему смерти или бед, но искренне заинтересованы в его благополучии. О Лань Сичэне и Цинь Су Цзинь Гуанъяо заботился, не ожидая взамен даже благодарности, просто радуясь, что у близких и родных ему людей все хорошо, — и уж тем более он никак не рассчитывал, что они сами встанут на его защиту.
Даже перед ним самим.
— Прошу прощения, что вмешиваюсь, — Су Шэ очень кстати разбил не напряженную, но все же несколько неловкую тишину, — однако слова госпожи Сы-Сы заслуживают внимания. Глава ордена Цзинь, мы можем быть уверены, что на завтрашнем Совете нас не ждут еще какие-нибудь сюрпризы?
Лань Сичэнь тоже посмотрел на него вопросительно, и Цзинь Гуанъяо задумался всерьез.
О Не Хуайсане можно было больше не беспокоиться. От него не осталось даже духа, и все свои тайны он унес с собой в небытие. А в историю Не Минцзюэ, пожалуй, больше никто посвящен не был. Впрочем, даже если бы и был, то почти все части дагэ неизменно находятся при Лань Сичэне, а голова — в потайном кабинете, куда никому, кроме хозяина, нет хода. Любые обвинения, даже если они вдруг всплывут, обречены оставаться голословными.