Он мог бы выхватить письмо из рук А-Яо: они сидели в углу, Лань Сичэнь был сильнее и быстрее. Однако ему не хотелось действовать силой. Если А-Яо так и не начнет ему доверять, то о каких отношениях между ними вообще могла идти речь?
Поколебавшись немного, А-Яо тяжело вздохнул, но все же протянул ему послание. Лицо его было мрачным и сосредоточенным.
— Прости, эргэ, — прошептал он, опуская взгляд.
Письмо действительно было… грязным — иначе не скажешь. Написавший его не стеснялся, используя самые грубые обороты и самые жесткие слова. Все, для чего существовали более мягкие эвфемизмы, называлось своими именами. Но напрягало совсем не это, а то, какой злобой дышал каждый иероглиф. Не оставалось сомнений, что человек, писавший их, буквально кипел ненавистью и желал причинить боль.
Дочитав, Лань Сичэнь почувствовал себя словно бы вывалявшимся в грязи. Он теперь прекрасно понимал, почему А-Яо так не хотел показывать ему письмо, — но все же рад был, что тот не стал упорствовать. Заставив себя отрешиться от грязи, Лань Сичэнь попытался сосредоточиться на анализе.
Иероглифы были очень ровными, классически ученическими. Это не был чей-то почерк — по крайней мере, он не принадлежал никому, кого бы Лань Сичэнь знал. При этом их выписывала твердая и уверенная рука, умеющая обращаться с кистью и часто это делающая. Несмотря на грубость выражений, сам текст был составлен безупречно грамотно и идеально четко. Несомненно, это писал человек весьма образованный. Даже свои аргументы он излагал хоть и ядовито, но с убийственной точностью — он явно был наделен отменным логическим мышлением.
— Он пишет, что дает тебе шанс… — произнес Лань Сичэнь очень медленно. — Шанс сохранить лицо.
— Да, — криво усмехнулся А-Яо. — Прохаживается по поводу моей болезни и того, что такая шваль как я не может толком восстановиться даже с помощью целителей из Гусу Лань.
— Значит, слух сработал, — Лань Сичэнь положил послание на стол: держать его в руках стало совсем уж неприятно.
— Однако нас лишают времени, — А-Яо нахмурился. — Тут не написано, какие именно из моих грехов собираются раскрыть, но там, собственно, почти любого будет достаточно, чтобы навсегда погубить если не мою жизнь, то мою репутацию.
— Сколько злости… — Лань Сичэнь кинул взгляд на письмо перед собой. — Сколько яда и ненависти…
— Ну, это логично, — А-Яо вновь попытался усмехнуться, но на этот раз получилось плохо. — Из-за простой неприязни лютых мертвецов не поднимают и не насылают. Этому кому-то я крупно насолил.
Лань Сичэнь поднял голову и встретился взглядом с А-Яо. Тот смотрел устало и лишь самую малость настороженно. Боль за дорогого человека в сердце Лань Сичэня смешалась с облегчением от того, что А-Яо, кажется, уже больше не ожидал, что названый брат встанет на сторону его противников. Даже если те вдруг окажутся в своем праве. Лань Сичэнь просто не мог оказаться на их стороне, ибо они не были А-Яо.
— Он почти загнал нас в тупик, — негромко произнес А-Яо. — Мы не знаем, кто он и какие фигуры припрятал. Мы не сможем ему помешать сделать оповещение, а значит, он выигрывает при любом раскладе. Умру я или окажусь опозоренным — он по-любому оказывается в плюсе.
— Мы посмотрим им всем в глаза, — твердо произнес Лань Сичэнь. — Такую ненависть невозможно скрыть — особенно если наш игрок считает, что он уже в шаге от победы.
Протянув через стол руку, он сжал в ладони тонкие пальцы А-Яо и прошептал одними губами:
— Я никому не позволю причинить тебе вред.
========== Глава 23 ==========
То, что он оказался между Двух Нефритов из Гусу Лань, Цзинь Гуанъяо считал немного неловким и, мягко говоря, не соответствующим этикету. Все-таки положение Мо Сюаньюя было не таким, чтобы на официальном приеме идти вровень с подобными господами. Однако Лань Сичэнь опасался оставлять его за свой спиной, словно каждое мгновение ожидая, что кто-то навредит Цзинь Гуанъяо, пока он не видит. Лань Ванцзи тоже не горел желанием упускать его скромную персону из виду. Цзинь Гуанъяо так и не понял, знает ли Лань Ванцзи еще и о Вэй Усяне в этом теле, подозревает, надеется ли — или же просто считает Цзинь Гуанъяо ключом к поиску возлюбленного. Кажется, этого не знал точно даже Лань Сичэнь, который всегда прекрасно распознавал мысли и чувства брата. В любом случае, как Цзинь Гуанъяо ни пытался пропустить братьев Лань вперед и следовать за ними на приличествующем расстоянии, они синхронно сдерживали шаг до тех пор, пока он не оказывался между ними.
Так они и поднялись в Башню Золотого Карпа: изгнанный когда-то отсюда Мо Сюаньюй с двумя статными фигурами самых выдающихся заклинателей их поколения по бокам от себя. Возможно, чуть рассеянно подумал Цзинь Гуанъяо, краем глаза замечая изумленные взгляды своих соклановцев, это в какой-то степени можно было считать воздаянием.
Управляющий Ланьлин Цзинь не ударил в грязь лицом. Цзинь Гуанъяо пришлось сменить очень и очень многих на этом посту, пока наконец он не сумел подобрать человека, способного работать вдумчиво и продуктивно, но при этом не пытающегося подсидеть самого главу ордена. То, что управляющий брал взятки, являлось злом наименьшим, тем более, что он не слишком злоупотреблял этим делом.
Вот и сейчас, в отсутствии главы ордена Цзинь, первый день Совета кланов проходил своим чередом. Всех гостей встречали, великим орденам было оказано должное уважение, и даже самые маленькие кланы не были позабыты. Ни разу в процессе приема гостей не было допущено сбоев, и делегации входили одна за другой, не устраивая столпотворений и не суетясь. Кажется, подумалось вдруг Цзинь Гуанъяо, если бы он умер прямо сейчас, Цзинь Лину досталось бы хорошо отлаженное наследство…
Этот тоскливый настрой решительно разрушил Не Хуайсан, влетевший в их маленькую группу подобно урагану. Подойдя к Лань Сичэню на почти неприлично близкое расстояние, он запрокинул голову и жалобно запричитал:
— Ох, эргэ, неужели это правда?
Он хлопал веером и глазами и выглядел как маленький котенок, выброшенный злыми людьми на улицу.
— Здравствуй, Хуайсан, — мягко поприветствовал его Лань Сичэнь. — О чем ты?
— О саньгэ! — почти взвыл тот. — Я так надеялся его увидеть! Он мне так нужен, так нужен!..
— Боюсь, в ближайшее время он не сможет тебе помочь, — как можно дипломатичнее выразился Лань Сичэнь, но Цзинь Гуанъяо с удовлетворением отметил, что голос его дрогнул весьма удачно.
— Все настолько плохо, да? — Хуайсан даже слегка округлил рот, но тут же прикрыл его веером, на виду остались только широко распахнутые глаза с по-девичьи длинными ресницами. — Саньгэ еще никогда не пропускал Советов кланов… Он вообще никогда ничего не пропускал!
— Боюсь, я не могу ничего рассказывать, — Сичэнь попытался улыбнуться, однако губы его предательски дрогнули. — Извини, ты же сам понимаешь, что ему это не понравится.