— Понятно, — Ричард погрузился в молчание. — Могу я спросить, почему?
— Нет.
— Ну же. Я тебе все рассказываю.
— Это против моей воли.
В трубке раздался яростный кашель.
— Если бы ты меня ненавидел, ты бы повесил трубку.
— Чего ты хочешь от меня? Ты же мой босс.
— Я знаю тебя. Тебе нужен кто-то в твоей жизни. Расскажи мне, ради бога.
— Нет, — я ощетинился. — Повторяю, ты мой босс.
— Ну и что, блядь? Рейн — твоя клиентка, — возразил он. — Если только она уже не стала чем-то большим.
Я со стоном переложил телефон к другому уху.
Ричард прервал затишье вздохом.
— Да?
Она была просто интрижкой. Господи, неужели я все еще лгу себе? Рейн была так глубоко внутри меня, что я не мог нормально спать по ночам.
— Это самая глупая вещь, о которой я когда-либо слышал. Зачем мне рисковать своей карьерой?
— Не знаю. Кризис среднего возраста?
Ричард был чертовски раздражающим. Я сорвал крышку с бутылки с водой.
— Я слишком молод для среднего возраста.
— Но ты ведешь себя не по возрасту. Мой восьмидесятилетний отец более жизнерадостный, чем ты.
— Ну, держу пари, он не видел такой жизни, как я.
— О, ты удивишься. В домах престарелых обмениваются болезнями, как визитными карточками. Они считают, что не могут забеременеть и скоро умрут, так зачем же возиться с презервативами?
Я поморщился.
— Вау. Я не хочу знать это.
— А я хочу. Это дает мне некоторую надежду на будущее.
— Рич, я ее не трахаю.
— Тогда что у тебя общего с девятнадцатилетней девушкой?
Я уставился на ее дверь, представляя, как она прячется под одеялом. Рейн любила спать под горой подушек и одеял. Она обожала романтические комедии. Я боевики. Она была невинна, а я озлоблен. И наши музыкальные вкусы ужасно расходились.
Но мне нравилось все, что нас различает. С ней весело находиться рядом. Она пробуждала во мне все самое лучшее. Она была совершенно бескорыстна и слишком красива.
Я бы отдал ей всё, будь проклята моя карьера.
Влажный кашель Ричарда прервал мои мысли.