Парни такие странные.
— Окно?
— Он чертов параноик. Мол, я все понимаю. Я воевал. Я прошел через ад. Бывали приступы паники в продуктовом магазине из-за этого. Мне gjтребовалось много времени, чтобы привыкнуть к нормальной жизни, но Кассиан не бывший военный. Какое у него оправдание?
Я взглянула на Кассиана, который стоял к нам спиной.
— Его шрамы.
— Ты знаешь, что случилось?
Я покачала головой, решив не рассказывать ему о сестре Кассиана. Это был не мой секрет, чтобы им делиться.
— Он почти не разговаривает.
— Знаю, — проворчал он. — Самый скучный в мире сосед. Ему нечего сказать, он только орет за то, что я ем его еду. Я никогда не видел, чтобы он проявлял интерес к тому, кого охраняет, — электрический взгляд Квентина заплясал по мне. — Не то чтобы я его виню. Ты, наверное, всем нравишься.
— Ты тоже, Кью, — страх пронзил мой позвоночник, когда сиденья затряслись от движения самолета. — Черт.
— Постарайся расслабиться. Не волнуйся.
Я стиснула зубы и закрыла глаза, сосредоточившись на протяжном голосе Квентина.
— Кстати, в Колумбию приезжает группа «Флит Фокс».
К ужасу присоединилась искорка возбуждения.
— Я люблю их. Они на гастролях?
— Да. Я взял билеты. Мы могли бы пойти вместе.
— А как же Кассиан?
— Мы ему ничего не скажем. Иначе этот ублюдок помешает нам.
Сомнение шевельнулось в моей груди, когда я встретила взгляд старшего телохранителя. Он нахмурился. Словно прочитал мои проклятые мысли.
— Даже не знаю, — новая волна истерики заглушила все мысли о «Флит Фокс», когда мы набрали скорость. — Это безумие.
Тихий смешок Квентина усилил мою тревогу, затем он сжал мою ладонь. Мозолистые пальцы коснулись моих, кожа была мягче, чем у Кассиана. И все же это был спасательный круг, за который я ухватилась.
Моя спина вдавилась в подушку, когда самолет рванулся вперед. Колеса оторвались от взлетно-посадочной полосы, самолет взмыл в воздух под острым углом. Я съежилась от внезапного падения давления с земли, вес прижал меня к сиденью. Затем мы исчезли в тумане, гнетущая белизна поглотила крылья.
Все было не так уж плохо.
— Извини, — дрожа от адреналина, я встала и попыталась не хныкать, как слабачка. — Мне нужно под одеяло.
— Увидимся.
Мои ноги были как желе, когда я прошла мимо диванов и открыла дверь в круглую комнату, украшенную кремовым и золотым. Плюшевый ковер вел к матрасу на платформе, покрытому белоснежным одеялом и подушкой. Вдоль стен скользили выдвижные ящики, заканчиваясь двумя тумбочками из красного дерева с прикрученными лампами. Это было лучше, чем мой старый дом в Конкорде. Примыкающая ванная комната с душем была выложена плиткой из песчаника. Даже после нескольких лет жизни в особняке богатство все еще казалось странным.
Я закусила губу, просматривая новости на телефоне. В одной статье мой отец осуждал конгрессмена, обвиненного в мошенничестве. Обвинения против него включали в себя выкачивание средств из его предвыборной кампании для оплаты роскошных автомобилей, щедрых отпусков и жизни на полную катушку, оплачиваемых избирателями Охиоана. Я заблокировала телефон и убрала его.
Я бросила свою потрепанную сумочку на кровать и села, пытаясь справиться с нервами. Мои чувства к Кассиану были глубоко уязвлены. Я не могла перестать хотеть его, но должна была. Мы с ним обречены на катастрофу. Я знала, что с этим лучше не связываться.
Он был слишком темным. И напряженный.
Я постучала по подушке, когда еще больше прилагательных полезло в голову. Горячий. Очаровательный. Великолепный.