— Сан-Леандро. Жил там, пока не переехал в Уолнат-Крик.
— Ни хрена себе, — Трэвис толкнул Мэри локтем. — Мы должны как-нибудь сходить на ужин. Правда, милая?
— Конечно, — все еще расстроенная, Мэри попыталась улыбнуться.
— Да ладно тебе. Он — лучшее, что может случиться с этой девушкой. Она могла встречаться с каким-нибудь неудачником, но она с настоящим мужчиной, — он наклонился вперед и хлопнул меня по плечу.
Мне хотелось сжечь то место, к которому он прикоснулся, и сломать ему руку. Я ему понравился. Это вызывало у меня отвращение больше всего на свете.
Постепенно напряжение рассеивалось, пока я отвечал на глупые вопросы Трэвиса. Он расспрашивал меня обо всем, начиная от количества убийств (ноль), до информации, со сколькими знаменитостями я переспал, (тоже ноль). Я надеялся, что наскучил ему, но ублюдок только развлекался. Это было мучительно — разговаривать с безмозглым идиотом. Мое терпение иссякло. Я не продержусь долго, не взорвавшись. От его восхищения дочерью своей девушки у меня мурашки побежали по коже.
После очередного обмена репликами он поманил меня к себе.
— Между нами. Что ты в ней нашел?
Я посмотрела на Рейн, которая сидела за столом с Мэри. На лице Рейн появилась напряженная улыбка. Ее рука скользнула по стеклу и схватила сжатый кулак матери. Я видел легкость, красоту и надежду, которая никогда не умрет.
Трэвиса эти качества не интересовали. Он хотел услышать о сиськах и заднице. Боже, он отвратителен.
— Кассиан, — хриплым голосом сказала Рейн. — Нам пора уходить.
Ну, слава Богу.
— Окей.
Тревис выглядел разочарованным.
— Серьезно?
Я стоял, мрачно забавляясь его смятением.
— У нас в городе заказан столик на ужин.
Что-то произошло между Рейн и ее матерью. Раскрасневшаяся Мэри беззвучно умоляла Рейн, но та не обращала на нее внимания. Она прикусила губу, ее полный слез взгляд умолял уже меня. Даже тупица заметил это напряжение.
Он бросил взгляд на Мэри, чье сияние потускнело.
— Да что с тобой такое? Ты весь день какая-то странная.
— Пока, мам, — невозмутимо произнесла Рейн, глядя на меня. — Пошли отсюда.
Я подошел к Мэри.
— Приятно познакомиться.
— Да, и мне тоже, — ее глаза были похожи на хрустальные шары, раздробленные болью.
Я пожал руку Трэвису, который вздохнул с молчаливым сочувствием.
— Увидимся, — сказал он. — Дай нам знать насчет ужина.
Иди к черту.
Я нашел Рейн снаружи, стоящей на мертвой лужайке. Солнечный свет окрасил ее в яркие цвета, но от нее исходила печаль. Она пошла по велосипедной дорожке, окруженной сетчатым забором.
— Спасибо, — она остановилась, сжимая металлические звенья. — Тебе не нужно было меня защищать. Это было очень мило.
— Причем тут доброта? Он придурок.