— Мне все равно.
— Тебе все равно, — повторил он. — Кэсс, ты сидишь в баре с букетом роз, и ты просто излучаешь адское отчаяние. Кстати, я чувствую, как от тебя попахивает на расстоянии пяти футов. Но забудь об этом, потому что тебе все равно.
— Нет, я не…
— Не надо утверждать, что тебе не грустно, я отвезу тебя домой, — он схватил меня за руку и крепко сжал. — Вставай.
Я сопротивлялся.
— Нет.
Моя квартира была самым одиноким местом в мире, потому что ее отсутствие давило на меня каждый раз, когда я смотрел на голые стены. Она забрала все. Мой скучный декор — это все, что осталось.
— Кассиан, пошли, — рявкнул он. — Ты напрасно тратишь время.
— Рич, ты злишься на меня?
— Нет. Пойдем.
Я уставился на него.
— Говори, что не так.
— Сейчас не время.
— В чем дело?
Сдавшись, Ричард тяжело опустился на стул. Его лицо приблизилось.
— Для начала, ты никогда не упоминал, что у тебя были разногласия с Монтгомери. Я узнал это от Кью.
— Квентин должен молчать о вещах, которые его совершенно не касаются.
— Я рад, что он рассказал мне. Я думаю, девочке будет лучше без тебя. Сенатор мог бы засудить мою компанию к чертовой матери.
— Через два дня у него будет много проблем.
— Почему?
— Скоро будет разоблачение сенатора Монтгомери. Несколько месяцев назад со мной связался репортер. Он написал мою историю.
— Что между вами произошло?
Боль плавала среди мутных образов, которые мой разум отказывался хоронить.
— Он убил мою сестру. Его там не было, когда ее убили, но это не имеет значения. Она была бы жива, если бы не его жадность.
— Я не понимаю, — прошептал Ричард. — Твою сестру убили?
— Да, — я со стоном потер лоб. — Я взялся за эту работу, потому что мне нужно было, чтобы он, блядь, поплатился.
— Кассиан, это ненормально.
Да, я знаю.
Пора уходить. Ричард, вероятно, ненавидел меня, и я не винил его.
Я встал, но Ричард заставил меня сесть.