Внезапно он успокаивающим жестом коснулся моего предплечья.
— Эй, ты не они. Я думал, это тебе ясно.
Неужели я влюбилась в него?
Мама описывала любовь как катание на американских горках без тормозов. И наши отношения полностью соответствовали описанию мамы.
Мы делали все возможное, чтобы быть вместе.
Он рисковал своей карьерой, потому что заботился обо мне? Или это был просто момент удовольствия?
Кассиан чувствовал, что я нуждаюсь в прикосновении. Он придвинул свой стул поближе и усадил меня к себе на колени, чтобы я не могла избегать взгляда.
Сегодня он заберет мою девственность.
***
Когда Убер довез нас, Кассиан вытащил меня из машины и взял за подбородок. Мы стояли за живой изгородью, окружавшей особняк моего отца, но камеры наблюдения были возле нас. Когда я указала на них, Кассиан пожал плечами. Он перевел взгляд на склон, с которого открывался вид на центр города. Тонкая оранжевая полоса все еще горела на горизонте, окруженная голубым небом.
На обратном пути мы почти не разговаривали. Кассиан прекрасно общался руками и губами. Он знал, когда обнять, а когда мое сердце кричало о поцелуе. Он даже почувствовал мое нежелание возвращаться домой.
— Рейн, мы не обязаны, — прошептал он. — Если ты не готова, то все в порядке.
Я готова.
Я хотела отдать ему всё, и это пугало меня. Он покорил меня еще несколько недель назад. Он сломает меня, если я соглашусь на это, но я не могла сопротивляться.
Я встретила его глубокий синий взгляд.
— Кассиан, я хочу этого.
Мои нервы заработали на полную катушку, когда мы направились к гостевому домику. Кассиан открыл дверь. Я вошла внутрь, улыбаясь и стуча зубами.
Он подошел ко мне одним быстрым шагом, обнимая. Его рука нырнула в мои волосы, но он остановился, не поцеловав.
— Ты вся дрожишь.
— Мне страшно.
— Я не причиню тебе боль.
— Да, я знаю, — вздохнула я, разглаживая лацканы на его плечах. — Я… я беспокоюсь. Я боюсь, что ты станешь призраком сразу после того, как лишишь меня девственности.
— Нахрена мне это делать?
Без понятия.
— Это просто глупый страх.
— Я не собираюсь использовать тебя, солнышко. В течение двенадцати часов мы будем только есть, спать и трахаться, — голос Кассиана прогремел у меня где-то под ребрами.
Восхитительная дрожь пробежала по спине.
— Двенадцать…часов?
— Я ждал тебя целую вечность. Я вовсе не собираюсь тебя бросать, — его губы коснулись моей щеки и остановились у уха. — Что-нибудь еще?
Возбуждение пробежало по моим венам, когда я покачала головой.