Немой набат. Книга третья: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Да писали же, что этот «Остров мечты» — очередная коммерческая штучка, под завязку набитая бутиками, — поддакнул из-за стола басистый патриций. — А билетик туда знаете скока стоит? От двух до семи тысяч! Семейный — десять тыщ. Ежели хотите на аттракционы без очереди, вдвойне платите. Такое даже помыслить невозможно. Боже, боже, что творится! Не-ет, жирует столица, жирует. Не за наш ли счет?

— Возрастает год от года мощь советского народа, — вкинул усач, затаившийся в углу.

Грузный мужчина в очках, плотно втиснувшийся в кожаное кресло, с гримасой огорчения сказал:

— Беда в том, что непомерный бесконтрольный рост Москвы стал символом, я бы сказал, деградации российских пространств. Раньше деревни умирали молча, а теперь и малые города закрываются. А Собянин и главная банкирша из своих интересов ратуют за разрастание миллионников — для него это удобнее, а для нее эффективнее. Что с Россией будет — не их вопрос.

— А если вернуться к Конституции, — это уже Дмитрий Ионыч, — наверняка Путин не рассчитывал на эпидемию низовых поправок, особенно по части традиционных ценностей, вокруг которых битва идет. Не знаю, как в Москве, — посмотрел на Донцова, — но у нас в основном за русские поправки переживают. Это как бы иммунный ответ народа. А времени в обрез, Кремль-то конституционный блицкриг задумал. Но что бы ни говорили о демографии, как бы ее политическими изысками ни исправляли, факт остается фактом: с 1990 года геополитическое русское ядро в срединной России убыло — шутка ли! — на семнадцать миллионов человек.

— За такие речи французик из Бордо вас не одобрит. — Это опять усач.

— Вы о ком?

— Не беспокойтесь, это не «вечерний Ургант». Тот, у которого программа попозже.

Седобровый за столом, «в президиуме», веско сказал:

— Внутренний блок Кремля ошибочку допустил. Надо бы локализовать обсуждение президентскими поправками, социальными и властными. А другие — учесть, отложить дебаты на осень, без спешки-горячки. Считаю, это грубый просчет Кириенки, он президента, по сути, подставил. Салом во время поста народ перекормил.

— Это почему же подставил?

— Да потому что непринятие русских поправок многие воспримут как сознательный отказ от учета интересов русского народа. Шопенгауэра перечитайте, Освальда, даже он пишет о «всемирно-историческом факте русскости».

— Ну, отчасти вроде готовы принять, я об этом говорила, — напомнила Раиса Максимовна.

— Вопрос сложный, кого-то это устроит, кого-то нет. Но я о другом, — нажимал лысый-седобровый, — о грубом просчете Кириенки, который не учел всплеск народной активности после долгожданной отставки Медведева. Админ-механизмы для блокировки любой нежелательной поправки создал и счел, что этого достаточно. А о том, чем обернется отказ, не подумал. Не предусмотрел, что могут вкинуть тысячу дополнительных поправок. Тысячу! Народ 15 января отставку Медведева красным днем календаря посчитал, встрепенулся, взбудоражился. А новый дизайн Конституции — это окно возможностей. Его настежь распахнули, ну и посыпалось. Теперь не удержишь. Такие сквозняки подули, особенно в провинции, что дефолтом запахло, внутриполитическим. Авторитет депутатов, власти рухнул, как цена нефти.

— Акелла промахнулся, Акелла должен уйти, — резюмировал усач в углу. В своей манере добавил: — Товарищ Берия вышел из доверия, и товарищ Маленков надавал ему пинков.

— Лошадей на переправе не меняют, — сказал Дмитрий Ионыч.

— А кучеров? — тут же язвительно откликнулся Валентин Игоревич.

Донцов был поражен. Вера права, в провинции степень откровенности зашкаливает, уши по ветру здесь не держат. И главное, никаких партийных оттенков, даже оппозиционность не проглядывает, люди трезво, непредвзято осмысляют происходящее в стране, всей душой болея за Россию. Да, разбросанно, без четкого плана. У каждого, кто собрался здесь, свое дело, свой бизнес. Они с подозрением глядят в сторону Москвы, где, по их мнению, коренится очаг экономических опасностей, где в мутной возне копошатся зиц-председатели Фунты, на которых потом и свалят провалы.

А усач, вызывая поощрительный смех, не унимался:

— Раньше-то кремлевские насельники умели по три шара с кия в лузы класть, а теперь — сплошь киксы, даже удара не получается. Депутатов уже не выбирать, а отбирать хотят. Затеяли их на «Лидерах России» готовить — кто ловчее под власть ляжет. Но мы же по нашим, по местным знаем, что туда только карьерная публика суется. Те еще будут думцы-вольнодумцы. А придумал эту канитель опять же он, ваш Солжеельцин с амбициями мессии, в миру Кириенка. — Колко глянул на Донцова и вдруг под общие смешки затянул знакомый советский мотив: — «За столо-ом никто-о у нас не ли-ившиц...»

У этого усача, видимо, была здесь своя роль, он как бы смягчал, опускал до шуток серьезные суждения тех, кто собирался у Остапчуков.

— А Макаров, Макаров-то лизнул аж до самых гланд, — подхватил в его стиле неугомонный Валентин Игоревич. — Бывалый ухарь! Предложил в Конституцию нацпроекты вставить да объясняшек целую кучу навалил.

— И волонтеров кто-то подкинул зафиксировать, — сразу отозвался Дмитрий Ионыч, эти двое явно выступали в паре. — Временное, сиюминутное — и в Конституцию! Нацпроекты — Путину угодить, волонтеры — Кириенке. Ну и публика! Деспотня, услужливая челядь. Люди, случайно выплеснутые девяносто первым годом на поверхность истории.

— А Шувалов и вовсе предложил записать, что бизнес — передовой класс. Пролетарская закваска шиворот-навыворот. — Это грузный, в очках. — Девальвация чиновного авторитета.

— Сам выручай, а товарища погибай! — не замедлил вставить усатый. — Но вы же, господа, помните совет Высоцкого: «Я сомненья в себе истреблю». Самое время прислушаться.

Молчавший во время дебатов Филипп поднял руку — то ли как ученик, просящий слова, то ли призывая к тишине:

— Коллеги, о поправках мы не первый раз спорим. Но мне сдается, особое внимание надо бы уделить мотивам, по которым Путин объявил всенародное голосование. Памфилова ясно объяснила: мнение народа действующей Конституцией не предусмотрено, это добрая воля Путина. Так и сказала — добрая воля!

— Конечно, голосование не нужно, закон уже подписан. Но хотят сделать народ соучастником конституционного переворота.

— Подождите, Валентин Игоревич, я о другом. Где-то в глубине души теплится у меня надежда, что Путину одобрение народа необходимо не только для утверждения поправок в Конституцию. Обнуление президентских сроков заметно усилит его позиции для решения каких-то стратегических вопросов. Иначе к чему бы ему отправлять в отставку Медведева? Разве Медведев помешал бы обнулению? Ситуация в стране сложная. В ожидании транзита власти лозунг «Можем повторить!» перехватили чубайсы, на сей раз применительно к либеральному разгулу девяностых годов. И возможно, Путин готовится к переменам. Хотя я-то, откровенно говоря, считаю, что вместо общенародного голосования ему достаточно издать один-единственный указ, чтобы народ встал за него горой, поняв, какие у него планы. К 75-летию Победы переименовать Волгоград в Сталинград.

Это было слишком неожиданно, в большой гостиной повисла тишина.