– Тот, кто долго тебя ждал.
– Ты… великан?
– Можешь звать меня и так, но я не из тех созданий.
– Я тебя не вижу. – Шаста вдруг страшно испугался. – А ты… ты не мёртвый? Уйди, уйди, пожалуйста! Что я тебе сделал! Нет, почему мне хуже всех?
Тёплое дыхание коснулось его руки и лица, и голос спросил:
– Ну как, живой я или мёртвый? Поделись лучше со мной своими печалями.
И Шаста рассказал ему всё – что не знает своих родителей, что жил у рыбака, что сбежал, что за ним гнались львы, что настрадался от страха среди усыпальниц, а в пустыне были звери, и было жарко, и хотелось пить, а у самой цели ещё один лев погнался за ними и ранил Аравиту. Ещё сказал, что давно ничего не ел.
– Я не назвал бы тебя несчастным, – проговорил голос.
– Да как же! И львы за мной гнались, и…
– Лев был только один, – возразил голос.
– Да нет, в первую ночь их было два, а то и больше, и ещё…
– Лев был один, – повторил голос. – Просто быстро бежал.
– А ты откуда знаешь? – удивился Шаста.
– Это я и был.
Шаста онемел от удивления, а голос продолжил:
– Это я заставил тебя ехать вместе с Аравитой. Это я согревал и охранял тебя среди усыпальниц. Это я – уже львом, а не котом, – отогнал от тебя шакалов. Это я придал лошадям новые силы в самом конце пути, чтобы ты успел предупредить короля Лума. Это я, хоть ты того и не помнишь, пригнал своим дыханием к берегу лодку, в которой лежал умирающий ребёнок.
– И Аравиту ранил ты?
– Да, я.
– Зачем же?
– Сын мой, мы сейчас говорим о тебе, не о ней. Я рассказываю каждому только его историю.
– Кто ты такой?
– Я – это я, – произнёс голос так, что задрожали камни, и повторил, чётко и ясно: – Я – это я, – а потом едва слышно, словно листва, обладатель голоса прошелестел: – Я – это я…
Шаста уже не боялся, что его съедят, не боялся, что кто-то – мёртвый, но всё равно боялся – и радовался.
Туман стал серым, потом белым, потом сияющим. Где-то впереди запели птицы. Золотой свет падал сбоку на голову лошади. «Солнце встаёт», – подумал Шаста и, поглядев в сторону, увидел огромнейшего льва. Лошадь его не боялась или не видела, хотя светился именно он – солнце ещё не встало. Лев был одновременно устрашающий и невыразимо прекрасный.
Шаста жил до сих пор так далеко, что ни разу не слышал тархистанских толков о страшном демоне, который ходит по Нарнии в обличье льва, и уж тем более не слышал правды об Аслане, Великом льве и Лесном царе, но, лишь взглянув на него, соскользнул на землю и низко поклонился. Он ничего не сказал, и сказать не мог, и знал, что говорить не нужно.
Царь зверей коснулся носом его лба. Шаста посмотрел на него, и глаза их встретились. Тогда прозрачное сияние воздуха и золотое сияние льва слились воедино и ослепили Шасту, а когда он прозрел, на зелёном склоне, под синим небом, никого не было: только он, да конь, да птицы на деревьях.
Глава двенадцатая. Шаста в Нарнии
«Снилось мне это или нет?» – думал Шаста, когда увидел на дороге глубокий след львиной лапы (это была правая лапа, передняя). Ему стало страшно при мысли о том, какой надо обладать силой, чтобы оставить столь огромный и глубокий след. Но тут же он заметил ещё более удивительную вещь: след у него на глазах наполнился водой, она перелилась через край, и резвый ручеёк побежал вниз по склону, петляя по траве.
Шаста слез с коня, напился вволю, окунул в ручей лицо и побрызгал водой на голову. Вода была очень холодная и чистая как стекло. Потом, поднявшись с колен, вытряхнув воду из ушей, мальчик убрал со лба мокрые волосы и огляделся.