– Государь, – промолвил орёл, – когда вы услышите вести, что я принес, появление моё будет для вас горше всех скорбей.
Сердце Тириана едва не остановилось, но, скрипнув зубами, он сказал:
– Говори!
– Скажу о том, что видел, – начал орёл. – А видел я Кэр-Параваль, усеянный телами нарнийцев и полный живых тархистанцев. Знамя Тисрока развевается над королевскими стенами. Ваши подданные бежали в леса. Кэр-Параваль взят с моря. Двадцать больших судов подошли к нему под покровом тьмы позапрошлой ночью.
Никто не проронил ни слова.
– И ещё я видел: в пяти лигах от Кэр-Параваля лежит кентавр Руномудр, бездыханный, с тархистанской стрелой в боку. Я был с ним в последние часы. Он отправил меня к вашему величеству с таким посланием: «Помните: все миры приходят к концу, и доблестная смерть – драгоценное сокровище, доступное даже беднейшему из бедных».
– Итак, – подвёл итог король после долгого молчания, – Нарнии больше нет.
Глава девятая. Великое собрание у хлева на холме
Никто не мог ни говорить, ни даже плакать. В конце концов единорог ударил копытом оземь, тряхнул гривой и воскликнул:
– Государь, теперь в разработке планов и совещаниях нет нужды. Замыслы вероломной обезьяны простираются гораздо дальше, чем нам казалось. Без сомнения, Хитр давно был в тайных сношениях с Тисроком, а как только нашёл львиную шкуру, дал ему знать, чтобы готовился напасть на Нарнию. Нам семерым остаётся отправиться к хлеву, объявить правду и принять испытание, посылаемое Асланом. А если случится великое чудо и мы победим, то вернёмся и покроем себя славой или умрём в битве с несметным воинством, которое придёт из Кэр-Параваля.
Тириан, кивнув, повернулся к детям:
– Что ж, друзья, вам пора вернуться в свой собственный мир. Вы сделали всё, для чего были посланы.
– Н-но мы ничего не сделали, – с дрожью в голосе возразила Джил.
– Это не так, – мягко поправил король. – Ты освободила меня, ты помогла нам выбрать верный путь прошлой ночью в лесу, ты привела Лопуха. А ты, Юстас, убил своего противника. Вы слишком молоды, чтобы разделить наш кровавый конец: может, сегодня ночью, а может, тремя днями позже, поэтому умоляю – нет, приказываю: возвращайтесь! Я буду опозорен, если позволю столь юным воинам пасть за меня в битве.
– Нет-нет! – заявила Джил, то бледнея, то краснея. – Мы ни за что не вернёмся и будем с вами, что бы ни случилось. Ведь так, Юстас?
– Да. И не надо столько об этом говорить. – Юстас засунул руки в карманы, совершенно забыв, как смешно это выглядит, когда на тебе кольчуга. – У нас ведь нет выбора. Что значит «пора вернуться»? Как? Мы же не умеем колдовать.
Хоть он и был прав, такие слова разозлили Джил: как можно быть прозаичным, в то время как все взволнованы!
Тириан понял, что чужестранцы не смогут вернуться домой (если только их не унесёт Аслан), и решил отправить их через горы в Орландию, где не так опасно. Но они не знали дороги, и отправить с ними было некого. К тому же, как сказал Поггин, раз уж тархистанцы захватили Нарнию, то через неделю-другую захватят и Орландию: Тисрок давно мечтал об этих северных землях. Юстас и Джил так умоляли Тириана никуда их не отправлять, что в конце концов он сдался и позволил детям идти с ним и испытать судьбу.
Сначала король не хотел до темноты возвращаться к хлеву (их уже тошнило от одного этого слова), но гном сказал, что при дневном свете они, возможно, найдут холм пустым, исключая разве тархистанского часового. Зверей слишком напугали рассказы Хитра (или рыжего кота) про то, как разгневан теперь Аслан (или Ташлан), так что никто и близко не подойдёт к холму, пока их насильно не сгонят туда ночью на эту гнусную сходку. А тархистанцы плохо знают лес. Поггин думал, что именно днём можно пробраться незамеченными и спрятаться за хлевом. Как раз ночью это сделать труднее, поскольку Хитр обычно именно в это время собирает зверей, да и тархистанцы будут начеку. План был неплохой, к тому же фактор внезапности оставался на их стороне.
На том и сошлись. Отряд повернул на северо-запад, к ненавистному холму. Орёл то летал над ними, то усаживался Лопуху на спину. Никто, даже король (разве что в случае величайшей нужды), не посмел бы и в мечтах ехать верхом на единороге.
Юстас и Джил шли вместе и уже не чувствовали себя такими смелыми, какими себе казались, когда умоляли разрешить им остаться.
– Поул, – прошептал Юстас, – честно говоря, у меня душа в пятки уходит.
– Ну с тобой-то порядок, Вред, – заметила Джил. – Ты можешь сражаться. А я… меня, если хочешь знать, всю трясёт.
– Это ещё ничего, – сказал Юстас. – Меня вот мутит.
– Об этом лучше не говори, прошу тебя!
С минуту они шли молча, наконец Юстас мрачно произнёс:
– Поул, что будет, если нас тут убьют?
– Скорее всего, умрём.