Хроники Нарнии. Вся история Нарнии в 7 повестях: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– Ох, оставьте бедного Лопуха в покое! Он это не нарочно, правда, Лопух, дорогой? – И поцеловала осла в нос.

Всё ещё возбуждённая, компания вновь расселась по местам и продолжила беседу. Алмаз почти ничего рассказать не мог: стоял привязанный за хлевом и, конечно, вражеских планов не слышал. Его пинали (иногда ему удавалось дать сдачи), и били, и угрожали смертью, если он откажется признать, что это Аслана выводят и показывают по ночам. И казнили бы этим утром, если б его не спасли. Что сделали с ягнёнком, он не знал.

Первым делом надо было решить, стоит ли идти к хлеву этой же ночью, чтоб показать осла всем нарнийцам, или же двигаться к востоку, навстречу войску, которое кентавр Руномудр ведёт из Кэр-Параваля, и напасть на обезьяну Хитра и тархистанцев. Тириан больше склонялся к первому плану: ему претила сама мысль, что обезьяна будет морочить его народ хоть минутой дольше. С другой стороны, после встречи с гномами он уже не был уверен, что появление Лопуха раскроет глаза народу. Да и нельзя забывать, сколько там тархистанских солдат. Поггин говорил, около тридцати. Тириан не сомневался, что если все нарнийцы встанут на его сторону, то он, Алмаз, дети и Поггин (на Лопуха они не слишком полагались) могут рассчитывать на победу. Но что, если половина нарнийцев вроде вчерашних гномов сядут и будут просто наблюдать, а то и драться против них? Рисковать страшно. Кроме того, там сейчас это чудище – Таш. Чего ждать от неё?

Поггин считал, что обезьяну не вредно на денёк-другой оставить наедине с проблемами. Выводить и показывать теперь некого. Пусть попробует объяснить зверям, которые будут ночь за ночью ждать Аслана, почему его нет. Тогда даже у самых легковерных появятся сомнения.

В конце концов все согласились, что лучше всего идти навстречу Руномудру. И только они так решили, как сразу удивительно повеселели. Я вовсе не думаю, что кто-нибудь из них боялся драки (исключая, может быть, Джил или Юстаса). Мне кажется, каждый из них в глубине души предпочитал не приближаться, по крайней мере пока, к ужасному птицеголовому существу, видимому или невидимому, обитавшему теперь, наверное, в хлеву на холме. В любом случае, когда примешь решение, на душе становится легче.

Тириан сказал, что теперь их маскарад может только навредить: если верные нарнийцы примут их за тархистанцев, то могут ведь и напасть. Гном приготовил неприятную на вид смесь, смешав золу из очага с жиром для смазки мечей и наконечников копий, которая пенилась, как мягкое мыло. Потом они сняли тархистанские доспехи и спустились к воде. Было очень забавно видеть, как Тириан и дети, стоя на коленях у воды, трут шеи, пыхтя и отдуваясь, смывают пену. В башню они вернулись с красными сияющими лицами, словно старательно вымылись к празднику, потом выбрали себе настоящее нарнийское оружие – прямые мечи и треугольные шлемы.

– Так-то лучше, – сказал Тириан. – Я снова чувствую себя человеком.

Лопух умолял снять с него львиную шкуру, ссылаясь на то, что ему в ней жарко, она очень неудобно собралась на спине и что выглядит он в ней глупо. Его уговорили поносить её ещё денёк-другой, чтобы показаться в таком наряде другим зверям, после того как они соединятся с Руномудром.

Остатки утренней трапезы не имело смысла брать с собой, и они прихватили только немного сухарей. Потом Тириан запер башню, и больше они в неё не возвращались.

Было чуть больше двух часов пополудни, когда вся компания тронулась в путь. Солнце сияло сквозь ветви деревьев, согревая, и молодые листочки уже смело пробивались к свету, и подснежники сменились первоцветами, и пели птицы, и откуда-то доносился плеск воды. Был первый по-настоящему тёплый весенний день. Как-то не хотелось думать обо всяких ужасах вроде Таш. Дети думали: «Вот наконец настоящая Нарния». Даже у Тириана полегчало на сердце. Он шёл впереди, напевая про себя старинный нарнийский марш. Там был припев:

За королём шли Юстас и Поггин. Гном показывал новому другу те нарнийские деревья, травы и птиц, чьи названия тот прежде не знал, а Юстас рассказывал про английские растения.

Следом шёл Лопух, а за ним, рядышком, Джил и Алмаз. Девочка просто влюбилась в единорога и теперь считала его (и не ошибалась) самым прекрасным, самым грациозным животным из всех, кого доводилось встречать. Он был столь учтив и обходителен, что никто бы не поверил в его неистовость в бою.

– До чего же хорошо просто идти вот так, как сейчас, – сказала Джил. – Побольше бы таких приключений. Как жалко, что в Нарнии всегда что-нибудь случается!

Единорог объяснил ей, что она не права: просто сыновья и дочери Адама и Евы попадают в Нарнию из своего удивительного мира, лишь когда здесь непорядок или беда, но не следует думать, будто это всегда так. Между такими посещениями проходят тысячи и тысячи лет, мирные короли сменяют друг друга, и даже имена их теряются, и кто из них какой по счёту, и почти нечего заносить в исторические книги. Алмаз поведал Джил множество историй о древних королях и героях, рассказал о королеве Лилиане Белая Лебедь, жившей до Белой колдуньи и вечной зимы. Красота её была столь совершенна, что, когда она гляделась в лесное озеро как в зеркало, воды его хранили её отражение год и один день. Услышала Джил и про зайца Луниана Лесного Месяца, который обладал такими чуткими ушами, что, сидя близ Каменного Котла, мог сквозь грохот водопада слышать, о чём шепчутся в Кэр-Паравале, а ещё о том, как король Ветер, потомок первого короля Франциска в девятом колене, плавал в Восточные моря и освободил Одинокие острова от дракона и как местные жители навечно отдали их под покровительство нарнийской короны. Его истории описывали целые столетия, когда Нарния была так счастлива, что в памяти оставались лишь пышные пиры, пляски, а главным образом – турниры, и каждый день был лучше предыдущего.

Джил слушала его, забыв обо всём, и представляла картины счастливых тысячелетий, год за годом, пока ей не показалось, что она смотрит с высокого холма на прекрасную плодородную долину, покрытую лесами, полями и реками, простирающуюся вдаль, насколько хватает глаз, и теряющуюся в дымке у горизонта.

– Ах, как было бы хорошо поскорее разделаться с этой мерзкой обезьяной, чтобы вернулась обычная жизнь! И пусть так будет всегда-всегда-всегда. Наш мир должен когда-то кончиться, а этот, может, и нет. О Алмаз, если бы в Нарнии никогда ничего не случалось! – воскликнула в порыве чувств Джил.

– Увы, сестра, к концу подходят все миры, кроме страны Аслана.

– Ну что ж, – вздохнула Джил, – остаётся надеяться, что этот мир, прежде чем исчезнуть, просуществует ещё миллионы и миллионы лет… А почему мы остановились?

Король, Юстас и гном тем временем напряжённо всматривались в небо, и Джил вздрогнула, вспомнив недавно пережитый ужас. Но это было что-то совсем другое – маленькое, чёрное на синем фоне.

– Судя по полёту, – сказал единорог, – это говорящая птица.

– Я тоже так думаю, – согласился с ним король. – Но вопрос в другом: это друг или обезьяний соглядатай?

– Похоже, государь, – сказал гном, – это орёл Дальнозор.

– Всё же давайте спрячемся под деревьями, – предложил Юстас.

– Нет-нет! – возразил Тириан. – Надо, напротив, замереть на месте. Едва мы начнём двигаться, он нас заметит.

– Похоже, уже заметил, – сказал Алмаз. – Вон, спускается большими кругами.

– Стрелу на тетиву, леди, – скомандовал Тириан, – но ни в коем случае не стрелять без моего приказа! Возможно, это друг.

Каким удовольствием было бы в мирное спокойное время наблюдать за изяществом и лёгкостью снижавшейся огромной птицы. Орёл опустился на каменный утёс в нескольких футах от Тириана, склонил увенчанную гребнем голову и произнёс своим странным голосом:

– Приветствую короля.

– Привет и тебе, Дальнозор, – поздоровался Тириан. – Поскольку назвал меня королём, я заключаю, что ты не принял сторону обезьяны и лже-Аслана, чему очень рад.