– Похоже, что-то его рассердило, – добавила первая мышь. – Видимо, мы, сами того не зная, совершили нечто ужасное, вот он и наказывает нас. Но, мне кажется, можно было бы сказать, за что!
– А вдруг мы и сейчас поступаем неверно? – с сомнением произнёс кролик.
– Мне всё равно, – сказал крот. – Даже если это так, я бы ничего не стал менять.
Остальные на него зашикали, а потом обратились к королю:
– Простите нас, ваше величество, но нам пора возвращаться: нельзя, чтобы нас застали здесь.
– Идите, мои добрые звери, – улыбнулся Тириан. – Ради всей Нарнии я не стал бы подвергать вас опасности.
– Доброй ночи, доброй ночи! – пожелали зверюшки и потёрлись носами о его колени. – Мы вернёмся, как только сможем.
Они засеменили прочь, и лес сразу же сделался ещё более тёмным, холодным и неприютным, чем до их прихода.
Появились звёзды, но ох как медленно текло время, пока последний король Нарнии, измученный, окоченевший, стоял навытяжку, привязанный к дереву.
Наконец что-то произошло.
Вдалеке зажёгся красноватый свет, потом на мгновение исчез и вновь появился, но уже куда ярче. Король увидел тёмные силуэты, сновавшие туда-сюда: что-то приносили и сбрасывали на землю. Скорее всего, это разожгли костёр, подумал Тириан. Ему хорошо был виден хлев, освещённый красным заревом, толпа людей и зверей и ссутулившаяся фигура. Это, наверное, обезьяна. Хитр, как всегда, что-то говорил толпе, но слов было не разобрать. Вот он трижды склонился до земли перед дверью хлева, потом поднялся и открыл дверь. Что-то на четырёх ногах скованно и неуклюже вышло из хлева и повернулось к толпе.
Не то стон, не то рёв поднялся над собравшимися, да такой мощный, что стали слышны отдельные слова.
– Аслан! Аслан! Аслан! – кричали звери. – Поговори с нами. Утешь нас. Не сердись на нас больше.
Тириан мало что мог разглядеть с такого расстояния: у хлева стояло что-то жёлтое и мохнатое, – а поскольку никогда не видел Великого льва, как, впрочем, и обычного, не мог бы поручиться, что это не Аслан. И всё же очень неожиданно, что Аслан окажется столь неуклюжим, безмолвным существом. Но кто его знает? На мгновение ужасная мысль пронзила его разум, но, вспомнив вздор, что Аслан и Таш – одно и то же лицо, он понял, что это обман.
Тем временем Хитр наклонился к голове жёлтого существа, словно прислушиваясь, обернулся и заговорил с толпой. Вновь раздался жалобный вой. Потом жёлтое существо, потоптавшись, развернулось и вошло – можно сказать, ввалилось – обратно в хлев, и обезьяна закрыла за ним дверь. Огонь начал меркнуть, погас совсем, и Тириан снова остался один среди холода и мрака.
Ему вдруг подумалось, что среди множества королей, что жили и умерли в Нарнии в древние времена, он самый несчастный. Вспомнился прадед его прадеда, король Рилиан, которого ещё принцем похитила колдунья и многие годы прятала под землёй северных великанов. Но в конце концов и у него всё устроилось благодаря двум детям, которые неожиданно появились из страны за краем света и освободили его. Он вернулся в Нарнию, где и правил долго и счастливо.
«А со мной совсем не так», – горестно вздохнул Тириан и мысленно отправился в далёкие времена отца Рилиана, Каспиана Мореплавателя, которого пытался убить его дядя, коварный Мираз. Принц бежал в леса, спрятался у гномов, и его история закончилась хорошо. Каспиану тоже помогли дети, только тогда их было четверо, появились они откуда-то извне мира, выиграли великую битву и вернули ему престол. Потом Тириан вспомнил (в детстве король хорошо учил историю), как те же четверо ребят, что помогли Каспиану, были в Нарнии более чем за тысячу лет до того и тогда смогли одолеть страшную Белую колдунью и положить конец вечной зиме. Потом (все четверо) правили в Кэр-Паравале, пока не выросли и не стали великими королями и прекрасными королевами, и правление их было золотым веком Нарнии. Аслан в этой истории, как и в других, появлялся часто, припомнилось Тириану. «Аслан и дети из другого мира всегда приходили, когда кому-то плохо, – подумал король. – Ах, если бы это произошло и сейчас!»
И тогда он воскликнул:
– Аслан! Приди же, помоги нам сейчас!
Ответом ему были холод, мрак и тишина.
– Пусть меня убьют! Я ничего не прошу для себя. Приди и спаси Нарнию.
И хотя лес и ночь остались прежними, что-то изменилось в самом Тириане – необъяснимая, ничем не оправданная надежда придала ему сил.
– О Аслан! – прошептал он горячо. – Если не можешь прийти, пошли мне кого-нибудь на помощь или позволь моему голосу проникнуть за пределы мира, и я сделаю это сам.
И вдруг, совершенно неожиданно для себя, вряд ли осознавая, что делает, он закричал что есть мочи:
– Дети! Друзья Нарнии! Быстрее! На помощь! Через миры зову вас я, Тириан, король Нарнии, владетель Кэр-Параваля и император Одиноких островов!
И тотчас он погрузился в сон (если то был сон), ярче и реальнее которого никогда не видел.
Вот он в светлой комнате, а перед ним за столом сидят семь человек, которые, по-видимому, только что закончили трапезу. Двое из них были весьма преклонного возраста: белый как лунь старик с бородой и старушка с мудрыми весёлыми лучистыми глазами. По правую руку от старика сидел юноша, ещё не совсем взрослый, явно моложе Тириана, но с лицом короля и воина. То же можно было сказать и о другом юноше, сидевшем по правую руку от старой леди. Напротив Тириана сидела белокурая девочка, помладше юношей, а с другой стороны от неё – совсем юные мальчик и девочка. Одеты они были, как показалось Тириану, ужасно нелепо.
Но у него не было времени думать о таких мелочах, потому что младший мальчик и обе девочки тут же вскочили и одна из них вскрикнула. Старая леди тоже вздрогнула и приложила руку к груди. Старик, должно быть, сделал какое-то резкое движение, задел стакан с вином, и тот упал и разбился: явственно слышался звон.
Тут Тириан понял, что его видят – все уставились на него словно на привидение, – и заметил, как юноша королевского вида побледнел, но не шевельнулся, только крепко сжал кулаки, а потом произнёс:
– Говори, если ты не призрак и не сон. Ты похож на нарнийца, а мы – семеро друзей Нарнии.