– Я потерял трутницу.
Опять воцарилась тишина, потом Джил пожаловалась:
– Ужасно хочется пить.
Никто ничего предложить не мог. Да и что тут поделаешь? В тот момент они ещё не осознавали всего ужаса произошедшего – так были измучены.
Сколько прошло времени, никто не смог бы сказать – но явно немало, – когда вдруг раздался совершенно незнакомый голос. Друзья сразу поняли, что это совсем не тот, единственный на свете, который каждый из них втайне надеялся услышать, – голос Аслана. Обладатель этого – глухого и монотонного, лишающего всякой надежды, – произнёс:
– Что вы здесь делаете, жители Наземья?
Глава десятая. Там, где нет солнца
– Это кто? – в один голос выкрикнули путешественники.
– Я страж границ Земных Недр, и со мной сотня вооружённых воинов, – последовал ответ. – Быстро отвечайте, кто вы и зачем пожаловали в Глубинное королевство!
– Мы случайно сюда попали, – честно признался Хмур.
– Многие падают, но очень немногие возвращаются туда, где светит солнце, – изрёк голос. – Приготовьтесь следовать за мной к королеве.
– А зачем мы ей нужны? – осторожно поинтересовался Вред.
– Не знаю, – последовал ответ. – Её волю не обсуждают, а исполняют.
Пока он говорил, раздался негромкий хлопок, и тотчас пещеру наполнил холодный, серовато-голубой свет. А с ним умерла всякая надежда путешественников на то, что говоривший соврал насчёт сотни вооружённых охранников.
Джил, щурясь, рассматривала плотную толпу, состоявшую из самых невероятных существ. Все они были разного роста: от крошечных, не выше фута, гномов до здоровяков, что повыше любого взрослого мужчины будут. Общим для всех были мертвенно-бледные лица и совершенная неподвижность, как у статуй. Все сжимали в руках трезубцы. На этом сходство заканчивалось, потому что в остальном все они разительно отличались друг от друга: у одних имелись хвосты, у других – бороды, лица третьих были круглы и гладки, словно тыквы. Носы у подземных жителей также отличались разнообразием: длинные и острые, как у птиц, или длинные и мягкие, как хоботки, или большие, точно увесистые груши. У некоторых из середины лба торчал рог. Однако в одном отношении все они были похожи: печальнее лиц, чем у этой вооружённой сотни, вряд ли кто видел. И настолько они были скорбные, что Джил почти забыла о страхе: ей очень захотелось их как-то развеселить.
– Ну, – потёр руки Хмур, – это как раз то, что мне нужно. Уж если эти ребята не научат меня относиться к жизни серьёзно, то никто не научит. Посмотрите вон на того парнишку с усами, как у моржа, или вон на того…
– Вставайте! – приказал командир стражей Земных Недр.
Делать нечего. Трое путешественников с трудом поднялись на ноги и взялись за руки – в такие мгновения хочется почувствовать руку друга, – тут же оказавшись в окружении местных жителей, которые подошли совершенно бесшумно благодаря своим большим мягким ступням с десятью – а у некоторых даже двенадцатью – пальцами, в то время как у кого-то их не было вообще.
– Шагом марш! – скомандовал главный страж, и они двинулись в путь.
Холодный свет лился из большого шара на длинной палке, которую нёс самый высокий гном, шагавший во главе процессии. В его мертвящем свете они смогли разглядеть, что находятся в естественной пещере с причудливо изогнутыми, вдавленными, приплюснутыми и выпяченными на разный манер потолком и стенами и каменным полом, имевшим пологий наклон. Джил страдала больше остальных, потому что терпеть не могла как темноту, так и подземелья. Пока они шли, пещера становилась всё уже и ниже. Наконец фонарщик остановился, и воины по очереди, согнувшись, стали исчезать в небольшом тёмном отверстии.
Джил не выдержала и выкрикнула:
– Я не могу туда лезть, не могу! Не полезу!
Стражники промолчали, но наставили на Джил свои трезубцы.
– Спокойно, Поул, – сказал Хмур. – Эти здоровые ребята не полезли бы туда, если бы проход дальше не расширялся. И заметь, здесь есть один плюс – дождь нам уж точно не грозит.
– Вы не понимаете. Я не могу, – простонала Джил.
– А теперь подумай о том, что я чувствовал там, на скале, Поул, – вмешался Вред. – Идите вперёд, Хмур, а я пойду за ней.
– Правильно, – заключил квакль, опускаясь на четвереньки. – Держись за мои пятки, Поул, а Вред будет держаться за твои. Так нам всем будет удобно.