Дождь непрестанно лил весь вечер и всю ночь, барабаня в окна замка, но Джил ничего не слышала, потому что крепко спала. Прошёл ужин, миновала полночь, и в самое глухое время, когда в доме всё замерло и еле слышна была лишь мышиная возня, Джил приснился сон. Будто проснулась она в той же комнате и увидела невысокие красные языки пламени, а в них – огромного деревянного коня. Конь сам поехал на колёсиках по ковру и остановился у её изголовья. И вот возле неё стоит уже не конь, а лев размером с лошадь. Теперь это уже настоящий лев – тот самый, которого она видела на горе за краем света. Комната сразу же наполнилась всевозможными приятными запахами, но на душе у Джил было тяжело, хотя она сама не понимала почему, и слёзы потекли по лицу, намочив подушку. Лев потребовал повторить знаки, но оказалось, что она всё забыла. Джил охватил ужас. Аслан схватил её, но очень осторожно, не зубами, и поднёс к окну. Ярко светила луна, и за окном, то ли на земле, то ли на небе (Джил не поняла, где именно), огромными буквами было написано: «НИЖЕ МЕНЯ». Потом сон ушёл, и, проснувшись поздним утром, она ничего не помнила.
Она уже встала, оделась и заканчивала завтракать у камина, когда няня отворила дверь:
– Маленькие друзья нашей куколки пришли с ней поиграть.
В комнату вошли Вред и Хмур.
– Привет! Доброе утро! – поздоровалась Джил. – Правда здорово? Я проспала, наверное, часов пятнадцать. Теперь мне намного лучше, а вам?
– Мне тоже, – ответил Вред, – а вот у Хмура голова болит. Ого! У тебя есть подоконник. Если встать на него, можно увидеть, что там, за окном.
Так они все разом и сделали, и, выглянув, Джил воскликнула:
– Как страшно!
Светило солнце, и, за исключением нескольких мест, снег смыло дождём. Сверху им было хорошо видно, словно на карте, плоское плато на вершине холма, которое они с такими мучениями преодолевали вчера днём и которое, как теперь стало ясно, было не чем иным, как развалинами гигантского города. А плоским оно было потому, как сейчас поняла Джил, что вымощено плитами, хотя кое-где они не сохранились. Пересекавшие плато валы оказались остатками стен огромных зданий, некогда служивших великанам дворцами и храмами. Сохранившийся фрагмент стены высотой около пятисот футов Джил тогда приняла за скалу необычно правильной формы. То, что напоминало фабричные трубы, оказалось полуразрушенными сверху, на недосягаемой высоте, гигантскими колоннами, обломки которых валялись у оснований и напоминали срубленные каменные деревья. Уступы, по которым они спускались на северном склоне, и такие же, по которым поднимались на южном, без сомнения, представляли собой остатки ступеней огромной лестницы. И в довершение всего на каменных плитах посередине была хорошо видна надпись огромными тёмными буквами: «НИЖЕ МЕНЯ».
Путешественники в смятении переглянулись, а Вред, легонько присвистнув, произнёс то, что было у всех на уме:
– Второй и третий знаки мы прошляпили.
В тот же миг Джил вспомнила свой сон и в отчаянии воскликнула:
– Это я виновата! Это я перестала повторять знаки. Если бы я о них думала, то увидела бы город даже под снегом.
– Скорее уж я! – вмешался Хмур. – Я-то ведь увидел… Ну то есть мне показалось, что это очень похоже на развалины, но…
– Вы единственный, кого не в чем винить, – возразил Вред, – потому что пытались нас остановить.
– Значит, недостаточно пытался, – вздохнул Хмур. – Я не имел права идти у вас на поводу. Надо было во что бы то ни стало остановить вас: одной рукой тебя, другой – тебя.
– Надо признать, – грустно сказал Юстас, – мы были одержимы желанием попасть сюда и ни на что больше не обращали внимания. По крайней мере я. Встретив ту даму с безмолвным рыцарем, мы совсем забыли о принце Рилиане.
– Не удивлюсь, – заметил Хмур, – если именно этого она и добивалась.
– Чего я не могу понять, – размышляла Джил, – это как мы не заметили буквы. А может, они появились там только прошлой ночью? Мог их написать Аслан? Я видела такой странный сон…
После того как Джил пересказала друзьям свой сон, Юстас воскликнул:
– Ты балда! Мы же их видели! Как раз в букву Е мы и провалились, но приняли её за траншею и пошли по нижней палочке Е на север, повернули направо, то есть пошли по длинной палочке буквы, затем вышли к ещё одному повороту направо, это средняя палочка, и пошли прямо, в верхний левый угол или, если хочешь, в северо-восточный угол буквы, а затем вернулись. Какие же мы идиоты!
Вред пнул ногой подоконник и продолжил:
– Так не пойдёт, Поул. Я знаю, о чём ты думаешь, потому что сам думаю о том же: как было бы хорошо, если бы Аслан написал эти слова на развалинах после того, как мы их прошли. Тогда был бы виноват он, а не мы. Правда? Но нет. Надо признать свою вину. У нас было всего четыре знака, и первые три мы прошляпили.
– Ты хочешь сказать – я прошляпила, – заметила Джил. – Совершенно верно. Я всё всегда порчу и понимаю, что ужасно виновата, но всё же: что он имел в виду? «НИЖЕ МЕНЯ», по-моему, какая-то абракадабра.
– Нет, всё не так, – вмешался Хмур. – Эти слова указывают на то, что принца надо искать под развалинами.
– Как это возможно? – непонимающе спросила Джил.
– Это вопрос, но я бы его сформулировал иначе: как это возможно сейчас? – потирая большие перепончатые ладони, ответил квакль. – Наверняка, если бы помнили о деле, когда бродили по развалинам, мы получили бы подсказку: нашли какую-нибудь дверцу, или пещеру, или туннель, – а может, встретили бы кого-нибудь… например самого Аслана. Почему нет? И проникли бы под каменные плиты, так или иначе. Подсказки Аслана всегда помогают, всегда. Но как сделать это сейчас?..
– А если просто вернуться? – предложила Джил.
– Просто? – усмехнулся Хмур. – Для начала надо суметь открыть эту дверь.
Они разом обернулись к двери и поняли, что никто из них не сможет даже дотянуться до ручки, не говоря уже о том, чтобы повернуть.