Теперь входная дверь была закрыта, а рыцарь сидел, привязанный за щиколотки, колени, локти, запястья и талию к какому-то странному серебряному креслу. На лбу у него проступил пот, лицо исказила гримаса страдания.
– Входите-входите, – пригласил он, бросив на них взгляд. – Припадок ещё не начался. Только сидите тихо, потому что я сказал излишне любопытному камергеру, что вы отправились спать. Ну вот, кажется, начинается – я чувствую. Слушайте внимательно, пока я ещё владею собой. Охваченный безумием, я буду просить, угрожать, умолять вас развязать меня – так мне рассказывали. Буду заклинать вас самым для вас дорогим и самым ужасным. Не слушайте меня. Станьте бесчувственными и заткните уши. Пока я привязан, вы в безопасности, но стоит мне встать из этого кресла, сначала я сокрушу всё вокруг, а затем, – он содрогнулся, – как уже говорил, превращусь в омерзительного змея.
– Не бойтесь, не развяжем, – заверил его Хмур, – у нас нет ни малейшего желания иметь дело с безумцем и тем более змеем.
– Нет, точно нет! – хором подтвердили Юстас и Джил.
– И тем не менее, – добавил Хмур шёпотом, – не следует расслабляться. Надо держаться начеку. Мы уже и так дров наломали. Не удивлюсь, если он пустит в ход всю свою хитрость. Можем мы обещать друг другу, что не дотронемся до этих верёвок, что бы он ни говорил?
– Конечно! – воскликнул Вред.
– Что бы он ни говорил и ни делал, это не изменит моего решения! – заверила Джил.
– Тс-с! Кажется, началось, – прошептал Хмур.
Рыцарь застонал. Лицо его побелело как мел, он рвался освободиться от пут. То ли из-за того, что было его жалко, то ли по иной причине, но рыцарь уже не казался Джил таким противным.
– А-а… Чары, чары… тяжёлая, спутанная, холодная, липкая паутина злого колдовства. Похоронен заживо. Втянут под землю, в эту прокопчённую темноту… Сколько лет прошло? Сколько я живу в этой могиле – десять лет, тысячу? Вокруг меня люди-личинки. Сжальтесь. Отпустите меня, дайте мне вернуться. Почувствовать ветер, увидеть небо… Там был маленький пруд. Когда смотришь в него, все деревья в воде вверх ногами, зелёные, а под ними – глубоко-глубоко – голубое небо.
Он говорил тихо, но вдруг сфокусировал свой взгляд на них и неожиданно громко и отчётливо приказал:
– Скорее! Я сейчас в здравом уме. Ночью я всегда в здравом уме. Если бы мог встать с этого заколдованного кресла, то таким бы и остался, снова стал бы человеком. Они не дают мне шанса и каждую ночь привязывают, но вы же не враги, я не ваш пленник. Помогите же мне – разрежьте верёвки! Скорее!
– Не двигайтесь! Спокойно! – скомандовал Хмур детям.
– Умоляю, услышьте меня! – старался говорить спокойнее рыцарь. – Они сказали вам, что, стоит мне встать с этого кресла, я убью вас и стану змеем? Вижу по вашим лицам, что это так. Это ложь. Только в этот час я и пребываю в здравом уме, а во всё остальное время действуют колдовские чары. Вы же не жители Земных Недр и не колдуны, так почему же на их стороне? Сжальтесь, освободите меня!
– Спокойно! Только спокойно! Ни с места! – в унисон воскликнули друзья.
– Ваши сердца из камня! – воскликнул рыцарь. – Поверьте, перед вами всего лишь несчастный, который страдает неизвестно за что. В чём моя вина перед вами – почему вы приняли сторону моих врагов и отказываетесь прекратить мои несчастья? Время уходит. Сейчас вы ещё можете спасти меня, но когда этот час истечёт, я снова стану безумным: игрушкой, комнатной собачкой… нет, скорее пешкой и орудием в руках самой жестокой ведьмы, которая люто ненавидит людей. Как раз сегодня ночью её нет! Вы лишаете меня шанса, а другой может и не представиться.
– Это ужасно! Лучше бы мы не возвращались до тех пор, пока это не кончится! – не выдержала Джил.
– Спокойно! – приказал Хмур.
Рыцарь тем временем перешёл на крик:
– Отпустите меня. Дайте меч! Мой меч! На свободе я так отомщу этим подземным червям, что они тысячу лет будут вспоминать об этом!
– Он впадает в бешенство! – в испуге воскликнул Юстас. – Надеюсь, узлы надёжные.
– Да уж, – согласился Хмур. – Стоит ему освободиться, и силы его удвоятся. А я не так хорошо владею мечом, как может понадобиться. Если он сомнёт нас обоих, Джил останется против змея одна.
Пленник так натянул верёвки, что они врезались ему в запястья и колени, и предостерёг:
– Берегитесь! Однажды мне удалось их разорвать, но тогда здесь была ведьма. Сегодня же вам никто не поможет. Освободите меня, и я стану вашим другом. Иначе наживёте смертельного врага.
– Хитрец! – заметил Хмур.
– В последний раз прошу, умоляю: помогите, освободите меня! Страхом и любовью, светлым небом Наземья, Великим львом, самим Асланом заклинаю…
Путники разом ахнули, словно получили удар под дых.
– Это же знак! – подтвердил Хмур.
– Это слова знака, – осторожно заметил Вред.