Ответом ему была тишина, и храбрый Рипичип продолжил:
– Если бы я имел дело с крестьянами или рабами, то мог бы высказать предположение, что из-за трусости, но, надеюсь, в Нарнии никому даже в голову не придёт, что люди благородного происхождения и королевской крови в расцвете сил повернули назад, испугавшись тьмы.
– Но какая польза от того, что мы будем рассекать эту тьму? – воскликнул Дриниан.
– Польза? – взвизгнул Рипичип. – Польза, капитан? Если под пользой вы имеете в виду набивание животов или кошельков, то, должен вам сказать, такой пользы в этом нет. Но, насколько мне известно, мы пустились в это путешествие не для поисков чего-то полезного, а ради приключений и славы. А тут перед нами величайшее приключение из всех, о каких мне приходилось слышать, и если мы повернём назад, то поставим под сомнение свою честь.
Несколько матросов пробормотали себе под нос что-то вроде: «да провались она, эта честь», – но Каспиан сказал:
– Ох, Рипичип! Я почти жалею, что не оставил тебя дома. Хорошо! Если ты так ставишь вопрос, думаю, нам надо идти вперёд. Если только Люси не возражает.
Люси и хотела бы возразить, но всё же сказала:
– Конечно, нет. Я как все…
– Ваше величество отдаст приказ зажечь огни? – резковато спросил Дриниан.
– Разумеется, – ответил Каспиан. – Распорядитесь, капитан!
Когда три фонаря – на корме, носу и топе мачты – были зажжены, Дриниан приказал установить ещё два факела посреди судна. В ярком солнечном свете они казались бледными и слабыми. Затем всем, кроме нескольких матросов, остававшихся на вёслах, было приказано построиться на палубе полностью вооружёнными – в боевой позиции, с обнажёнными шпагами. Люси и ещё двух лучников поставили на марс с луками наготове. Ринельф занял пост сигнального на носу корабля, а Рипичип, Эдмунд, Юстас и Каспиан в блестящих кольчугах встали с ним рядом. Дриниан держал румпель.
– Ну, во имя Аслана, вперёд! – скомандовал Каспиан. – Гребите ровно, медленно, и пусть все молчат и слушают приказы.
Гребцы взялись за вёсла, и «Покоритель зари» стал медленно продвигаться вперёд. Люси сверху был отлично виден тот самый момент, когда они вошли в темноту. Нос корабля уже исчез, затем солнце покинуло и корму. Она видела, как оно уходит. Позолоченная корма, синее море и небо, залитые полуденным солнцем, моментально исчезли, и только фонарь на корме, который только что был еле виден, свидетельствовал о местонахождении корабля. Перед фонарём она могла различить тень Дриниана, сжимавшего румпель. Внизу, под ней, два факела освещали небольшую часть палубы и бросали отблески на шпаги и шлемы, и был ещё островок света впереди, на полубаке. Марс, освещённый фонарём на топе мачты, который находился как раз над головой Люси, казался маленьким освещённым мирком, который плыл в темноте сам по себе. И как всегда бывает с огнями, зажжёнными не вовремя, этот казался бледным и неестественным. Ещё Люси поняла, что очень замёрзла.
Никто не знал, сколько времени длилось это путешествие во тьме. Кроме скрипа уключин и плеска вёсел, не было никаких признаков, что корабль движется. Эдмунд с носа корабля не мог различить ничего, кроме отражения фонаря в воде перед собой. Отражение казалось тусклым, а рябь перед носом корабля была мелкой и безжизненной. Время шло, и все, кроме гребцов, начали дрожать от холода.
Вдруг откуда-то – определить направление не представлялось возможным – раздался нечеловеческий крик, или то было выражение крайнего ужаса, в котором человеческое почти исчезло.
Каспиан пытался что-то сказать, но во рту пересохло, когда раздался пронзительный голос Рипичипа, в мёртвой тишине прозвучавший пугающе громко:
– Кто это кричит? Если ты враг, мы тебя не боимся, а если друг, то пусть твои враги боятся нас.
– Спасите! – раздалось из темноты. – Даже если это всего лишь очередной сон, помогите: возьмите на корабль! Хоть убейте потом, но возьмите. Ради всего святого, не исчезайте, не оставляйте меня в этом жутком месте!
– Где вы? – крикнул Каспиан. – Подплывайте к судну, мы возьмём вас!
Опять раздался крик, то ли радости, то ли ужаса, – затем они услышали плеск воды: кто-то плыл к кораблю.
– Помогите ему, – обратился Каспиан к матросам.
– Да-да, конечно, ваше величество, – с готовностью отозвались те.
Несколько человек встали у левого фальшборта с канатами, а один, с факелом в руке, перегнулся через борт, пока не заприметил в чёрной воде бледное лицо. Не без труда дюжина дружеских рук втащила незнакомца на палубу.
Эдмунд подумал, что никогда в жизни не видел человека, который был бы так похож на дикаря. Он не выглядел стариком, но его спутанные волосы были совершенно белыми, лицо – худым и вытянутым, а вся одежда состояла из нескольких лоскутков ткани. Но что поражало больше всего, так это глаза, так широко открытые, что, казалось, век нет вовсе, а во взгляде плещется только страх. Оказавшись на палубе, незнакомец воскликнул:
– Скорее! Скорее отсюда! Разворачивайте корабль, спасайтесь! Гребите, гребите, спешите убраться из этого проклятого места!
– Успокойся наконец, – повысил голос Рипичип, – и скажи, что за опасность нам грозит. Мы не привыкли спасаться бегством.
Незнакомец в ужасе уставился на мышь и с трудом произнес:
– Но вам придётся: на этом острове сны становятся явью.
– Э, да именно такой я давно ищу! – рассмеялся один из моряков. – Думаю, что смогу наконец жениться на Нэнси, если мы здесь причалим.