– Да, я уже об этом думал. Но это был – вспомните! – полуостров. Разве он не мог за это время сделаться островом? Например, вырыли канал.
– Погоди минуточку! – воскликнул Эдмунд. – Вот ты сам говоришь: «за это время». Но мы только год как вернулись из Нарнии. Ты же не хочешь сказать, что за год рухнули стены, выросли дремучие леса, крохотные саженцы превратились в огромный старый сад и ещё незнамо во что. Такого быть не может.
– Вот что, – сказала Люси. – Если это Кэр-Параваль, здесь должна быть дверца, в самом конце помоста. Собственно, если так, то сейчас мы сидим к ней спиной. Ну, помните, дверь в сокровищницу.
– Полагаю, здесь нет никакой двери, – заявил Питер, поднимаясь с места.
Стену за ними покрывал сплошной ковер плюща.
– Скоро узнаем.
Эдмунд взял палку из кучи хвороста, приготовленной для костра, и принялся простукивать заросшую стену. «Тук-тук», и снова «тук-тук», а затем вдруг «бум-бум» – совсем другой звук, глухой, деревянный.
– Ух ты! – воскликнул Эдмунд.
– Надо ободрать плющ, – предложил Питер.
– Давайте не будем, – взмолилась Сьюзен. – Давайте лучше утром. Если придётся здесь ночевать, мне не хотелось бы лежать спиной к открытой двери, к большой чёрной дыре, откуда что угодно может вылезти, не говоря уже о сырости и сквозняке. И потом, скоро стемнеет.
– Сьюзен, как тебе не стыдно! – укорила сестру Люси.
Мальчики уже не слышали их, потому что с энтузиазмом обдирали плющ руками и карманным ножиком Питера, пока тот не сломался. Тогда Эдмунд отыскал свой. Вскоре всё вокруг оказалось засыпано плющом, но дверь они всё-таки отыскали.
– Заперта, конечно, – сказал Питер.
– Да дерево-то всё сгнило, – отозвался Эдмунд, – так что мы его в момент разломаем. Ещё и топливо будет. Давай.
Дверь оказалась прочнее, чем можно было ожидать, и, прежде чем мальчики её выломали, большой зал погрузился во тьму и в небе зажглись первые звёзды. Не одну Сьюзен пробрала лёгкая дрожь, когда братья оказались посреди кучи обломков дерева, вытирая грязные руки и вглядываясь в холодную тёмную дыру.
– Теперь нужен факел, – сказал Питер.
– А стоит ли? – вмешалась Сьюзен. – Эдмунд говорил…
– Ничего такого я больше не говорю, – перебил Эдмунд. – Мне ещё не всё понятно, но, уверен, разберёмся. Идём, Питер?
– Идём. Веселей! А ты, Сьюзен, не грусти: не дело вести себя как маленькие, раз мы снова в Нарнии. Ты здесь королева. Кстати, нам всё равно не заснуть с такой загадкой.
Они попытались взять вместо факелов длинные палки, но ничего не вышло. Если держать их зажжённым концом вверх, они гаснут, а если наоборот – обжигают руки и дым попадает в глаза. В конце концов решили обойтись карманным фонариком Эдмунда – к счастью, его подарили на день рождения меньше недели назад и батарейки были ещё целые. Эдмунд с фонариком шёл впереди, потом Люси, за ней Сьюзен, а Питер шагал замыкающим.
– Тут лестница, – сказал Эдмунд.
– Сосчитай ступени, – велел Питер.
– Раз, два, три… – И так до шестнадцати. – Это последняя, – крикнул Эдмунд, оборачиваясь.
– Тогда это правда Кэр-Параваль, – промолвила Люси. – Их и было шестнадцать.
Потом все молчали, пока не сбились в кучку футах в полутора от лестницы. Тогда Эдмунд посветил фонариком вокруг.
– О-о-о-ой! – воскликнули дети в один голос.
Теперь ни у кого не оставалось сомнений, что это старинная сокровищница в Кэр-Паравале, где они некогда правили. Посередине шло что-то вроде дорожки (как в оранжерее), по обе стороны на равных расстояниях стояли роскошные доспехи, словно рыцари, охраняющие сокровища. Между ними помещались полки, заваленные редкостными вещами: ожерельями, браслетами и кольцами, золотыми чашами и блюдами, длинными рогами из слоновой кости, застёжками, цепями и диадемами из золота, множеством неоправленных камней, насыпанных как картошка, – алмазов, рубинов, яхонтов, изумрудов, топазов и аметистов. Под полками стояли окованные скрепами и запертые на тяжёлые замки большие железные сундуки. Здесь было ужасно холодно и так тихо, что каждый слышал дыхание стоящего рядом. Сокровища покрывал толстый слой пыли: если бы ребята не знали, где что находится, и не вспомнили большинство вещей, то с трудом угадали бы, что это за драгоценности. Было в этом месте что-то печальное и немного страшное из-за того, наверное, что оно выглядело таким заброшенным. Вот почему первые минуты все стояли в молчании.
Потом, конечно, все разбрелись по хранилищу и стали рассматривать вещицы, словно встретились с добрыми старыми друзьями. Окажись там кто-то из вас, могли бы услышать, как дети говорят друг другу: «Смотри, наши коронационные перстни – помнишь, как мы их впервые надели?» – «Ой, та самая пряжка! Мы все думали, что она потерялась». – «А это, кажется, доспехи, которые ты надевал во время великого турнира на Одиноких островах?» – «Помнишь гнома, который это для меня выковал?» – «Помнишь, как пили из этого рога?» – «Помнишь?.. Ты помнишь?..»