Кухня была оформлена в скандинавском стиле. Белые стены, столешница, обеденный стол. На окнах клетчатые занавески. На подоконнике вместо цветов в горшках росли в специальных ящичках пряные травы. Саша приняла тарелку с угощением и села за стол. Люция приготовила чай и вышла из кухни.
Саша, немного подумав, взяла в руку ложку.
– Не бойтесь, не отравлено. Можете спокойно есть. – Люция улыбнулась, возвращаясь. Шея ее была замотана шарфом. Только сейчас Саша заметила синяк у нее под глазом.
– Что случилось?
– Ударилась.
– В СИЗО?
– В последнее время я больше нигде и не была, – пробормотала Люция c иронией и положила себе кусок торта.
– А это по какому случаю? – Саша указала на торт. Она разрезала свой кусок и заметила, что бисквит находится в вертикальном положении, а не в горизонтальном, как обычно бывает в этого типа пирогах.
– Просто так. – Люция пожала плечами. – Я люблю украшать торты и только поэтому их пеку.
– У вас талант. – Саша попробовала кусочек и растянула губы в улыбке. – Я вообще не очень люблю сладкое, но этот с удовольствием съем. Выглядит очень аппетитно. Как дела?
Люция задумалась.
– Есть кое-что, о чем вы должны знать, – сказала она, слегка поразмыслив. – Но я не скажу об этом в суде. В «Игле» был тайный сейф. Другой, не тот, который вы проверили.
Саша отложила ложку.
– Старый радиоприемник пятидесятых годов, в нише студии звукозаписи, там, в глубине. Достаточно вынуть переднюю стенку, за ней внутри находится сейф. В нем обычно хранилась не выручка клуба, а деньги, которые приносил Буль. Только он знал шифр. Игла об этом понятия не имел или притворялся. Я предполагаю, что в тот день они с Изой пошли именно за этими деньгами. Речь шла наверняка не о тридцати тысячах, а о куда более значительной сумме. Сто, двести тысяч. Я точно не знаю. Причем не наличными, а в золоте.
– В золоте?
– Иногда бывала и валюта, но редко.
– Откуда вы знаете?
– Я подсмотрела за Булем, когда он складывал слитки в сумку. Это выглядело как в кино. Я первый раз видела подобное. Скорее всего, и последний. Еще там лежали какие-то папки с документами, возможно облигации или другие ценные бумаги. Я в этом не разбираюсь. Клуб должны были закрыть еще в прошлом году, но Янеку удалось его спасти. Не знаю, что именно он сделал и с кем договорился. После этого «Игла» официально начала приносить только убытки. А что касается выручки, которая никак не регистрировалась, то все брали себе, сколько хотели. Иза в том числе. Этих денег никто не считал. Скандал мог бы случиться, если бы исчезло вдруг все. Буль прекрасно знал об этом. Те деньги, которые вы нашли, он сам мне дал. Чтобы подставить меня, теперь я уже понимаю.
– Зачем вы мне все это говорите?
Люция задумалась.
– Хочу помочь.
Залусская взляделась в ее лицо и опять взялась за ложку.
Люция успокоилась.
– У меня к ним свои претензии. Смешали меня с дерьмом. Я хочу знать, что же там на самом деле произошло.
– К кому претензии?
– Буль, Изка. Игла тоже не был святым, да и с головой у него не все было в порядке. Дурь и девки, только это на уме. И не было никакого менеджера, никакого контракта. Буль это знал. Не пойму, почему он спасал Иглу несмотря ни на что. Я хочу вам помочь, потому что если вы это дело распутаете, то поможете мне. Вот и все.
– Съездим туда сейчас? – спросила Саша. Она не заметила в клубе какого-либо старого радиоприемника. Ни в первый, ни во второй раз, когда была в «Игле». История, рассказанная Люцией, казалась малоправдоподобной. – Проведем небольшой следственный эксперимент. Ключи я раздобуду в течение часа.
Люция отодвинула тарелку с недоеденным тортом и покачала головой.
– Я должна быть здесь, ждать ксендза. Этот придурок викарий с радостью донесет на меня. Мне не нужны очередные неприятности. Мне нельзя туда возвращаться. – И она указала на свой синяк под глазом.
Саша улыбнулась, встала и подошла к окну, ей не верилось в эту сказку. Она оторвала листок базилика и сунула в рот. Очень приятный вкус после сладкой бомбы.