– Но я не разрешаю ему держать эти трофеи дома. Он снял какой-то гараж в районе Халлера, там где когда-то жил Слон с семьей. Этот дом давно продали. У мужа там небольшое помещение, он устроил себе в нем охотничий рай. Никто из нас там не бывает. Я не могу смотреть на чучела животных. Мне достаточно того, что я вынуждена разделывать и морозить это мясо.
Залусская сглотнула. Съеденный ею обед чуть не выскочил назад. Эльжбета замолчала, глядя на психолога с нескрываемой надеждой.
– Вы считаете, что такое старое дело еще возможно распутать?
– Это зависит от того, удастся ли мне добраться до определенных людей, и от того, пойдут ли они на сотрудничество, – заявила Саша. Она собрала документы, сунула их в сумку, встала и указала на стол. – Прекрасный обед. Я с детства не ела ничего более вкусного. – Она улыбнулась.
– Вы далеко пойдете, – сказала Эльжбета.
– Я и так уже прошла достаточно длинный путь, – ответила Саша и указала на Аркадия. – Вы можете гордиться своим сыном.
Буль лежал на нарах, накрытый тонким тюремным одеялом, и дрожал. Он давно так не боялся. Возможно, что даже и никогда. Он действительно был в «Игле» в то фатальное утро. Видел тела Янека и Изы, она была еще жива. Ему нужно было добить ее, и он сокрушался, что не сделал этого. Взвесив все за и против, решил тихо и быстро удалиться с места трагедии. Наверное, она видела его. У него в руках было оружие, но он не стрелял. Слишком поздно приехал. Тогда он разозлился, прежде всего из-за того, что кто-то испортил все дело. Кроме того, Ланге, которая, по идее, должна была направить полицию по ложному следу, выпустили, благодаря Пиле – известной в городе адвокатессе, много лет проработавшей в качестве обвинителя в Окружном суде. Буль понятия не имел, кто и почему помог Люции. Ему было известно прошлое барменши. Он был уверен, что она не выдаст его, возьмет деньги и, в крайнем случае, во время процесса начнет что-то «вспоминать», но будет уже поздно. Недооценил он также и военного, ему и в голову не могло прийти, что этот сумасшедший снимает все и всех на камеру, да еще и доносит в полицию. По идее, он должен бояться, раньше угрозы работали, но, видимо, кто-то обеспечил ему крышу. Буль подозревал в этом нескольких человек. Надо будет убрать Габрыся первым, как только удастся выйти отсюда. Какой-нибудь несчастный случай, прямо в этой его маске, будет в самый раз. Буль улыбнулся, подумав об этом.
Все остальное шло согласно плану. Перчатка Люции, пронумерованные банкноты в ее квартире, копия ее ключа, увольнение как мотив. Проблема была в том, что дело вышло из-под контроля и, хотя Буль начал игру, управляет ею кто-то другой.
Ему было страшно, так как это могло означать только одно: ему вынесен приговор. Не имеет значения, сдаст ли он кого-нибудь или будет молчать. Если даже он пойдет на сотрудничество и выйдет из этого «обезьянника», за первым же углом его собьет машина или случайно упадет на голову кирпич. Или, например, он пойдет в бассейн и захлебнется в джакузи или пропадет без вести на отдыхе в Греции. Тело так и не найдут. До него обязательно доберутся, Буль слишком много знает.
Он не верил, что Тамара донесла на него. Она ни о чем не знала. Валигура блефовал и таким образом дал Булю понять, что его дело плохо. С Тамарой его объединяло только несколько договоренностей. Но они были настолько значимыми, что Тамара никогда не решилась бы этого сделать. Если он пойдет на дно, то она отправится вместе с ним. Собственно, она все равно не унаследует ничего из его имущества, так как у них подписан брачный договор. Однако неуверенность, подтвердит ли жена его алиби, осталась. Может, она действительно с кем-то связалась. Всегда умела ориентироваться в чрезвычайных ситуациях. Жизнь научила ее выживать в самых ужасных условиях. Но все-таки Буль убеждал себя в том, что Тамара бы этого не сделала.
Сейчас надо подумать о себе. Разработать какой-нибудь план. Донести и наплевать на все, залечь на дно, исчезнуть? Но что это за жизнь, в постоянном страхе, что тебя отстрелят? Не будешь же постоянно бегать и прятаться, как Масса[36]. Лучшие адвокаты и проплаченные судьи тоже не помогут, пока не получат приказ от определенных людей. Никто не защитит его, наверняка все отвернутся. Предатель всегда остается один. Но ничего, надежда есть всегда. Как минимум несколько вариантов выхода из ситуации. По крайней мере, сейчас он в безопасности. Пока, так как он даже не представлял себе более чем трехмесячного пребывания здесь. Когда-то, несколько лет назад, он бы, может, и выдержал. Теперь предпочел бы погибнуть, чем жить жизнью зэка, по восемь человек на пятнадцати метрах, в унижении, подчинении и нищете.
Почему он не подготовился? Он же знал, что будет задержан. Это входило в план, хотя и должно было осуществляться иначе. Он предполагал, что сейчас с него снимут отпечатки, биологические следы и образцы запаха. Это им не поможет, так как он не оставил следов. Того пальчика на дверной ручке и следа обуви на снегу недостаточно для того, чтобы обвинить человека в убийстве. Оружия тоже нет и не будет. Во время расследования дел такого уровня оружие никогда не находится. Пистолет, предварительно разобранный на части, наверняка уже где-то закопан. Сам Буль именно так бы и сделал. Метод проверенный, он поступал так много раз, и полиция никогда ничего не находила.
Он сомневался. Может, все-таки начать сотрудничать с ними, а потом прятаться всю жизнь? Или лучше гордо умереть и идти до конца по намеченному пути? Завтра утром у него встреча с адвокатом. Это был его человек, все заранее оговорено и проплачено довольно крупной суммой денег. Удастся ли ему вернуть их? Валигура все еще на его стороне, он поможет ему с мобильником, благодаря чему можно будет пока отсюда руководить бизнесом. Надо обязательно обеспечить себе охрану, чтобы его не убрали, когда он будет сидеть на толчке, или не повесили ночью на дверной ручке. Пока он один, он в безопасности. Но так будет не всегда. В конце концов он попадет в общую камеру. Достаточно кому-нибудь оплатить услугу одного из «соседей», чтобы тот свернул ему шею. Причиной смерти укажут «самоубийство» – и все шито-крыто.
Главное сейчас – узнать, кто же опередил его. Кто стрелял в Иглу, кому было нужно подставить Буля? Где ствол? Кто сделал заказ, Булю было хорошо известно. Слон заменил его кем-то из молодых, но ни один опытный киллер не оставил бы в живых свидетеля. Может, это чье-то не очень удачное боевое крещение? На самом деле подробности его не интересовали. Он был уверен, Слон дал ему понять: твое время подошло к концу. Злость придала Булю сил для борьбы. Он ничего не скажет, направит их по ложному следу, прикинется дураком. А когда сумеет выбраться отсюда, пойдет прямо к Слону, этому старому подонку, задницу которого охранял все эти годы, на которого пахал, служил верно, как собака, и если эта мразь не пожелает сказать, кто занял его место и почему его так жестко подставили, то он прикончит его, даже если после этого ему придется прострелить башку самому себе на турецком ковре в Olivia Business Сentre.
Подумав обо всем этом, Буль спокойно уснул и даже не обратил внимания на то, что уже светает.
Было очень ветрено, когда Саша добралась до небольшого прихода Рождества Христова, в котором служил ксендз Мартин. Заостренный купол храма показался из темноты, когда Залусская вскарабкалась на насыпь. Вокруг было пусто и тихо, ни души. Ее слегка передернуло, когда прямо перед ней прошмыгнул кот. Она направилась прямо к скромной плебании, притулившейся к зданию костела. Саша на мгновение задумалась, не перенести ли разговор на завтра, но все-таки решила не откладывать.
Тяжелая деревянная дверь была слегка приоткрыта. Достаточно было тронуть ее, чтобы оказаться внутри. В прихожей было темно, но в глубине дома она заметила свет. Пахло домашней выпечкой.
– Добрый вечер, – громко произнесла Саша, чтобы ее не приняли за вора. Она подошла к двери в комнату и прислушалась. Внутри точно кто-то был, доносился звук включенного радио. Саша без стука толкнула дверь.
Люция, стоявшая у книжного шкафа, резко обернулась. Она нажала кнопку на музыкальном центре, и повисла тишина. Рефлекторно она убрала руки за спину, видимо пытаясь что-то спрятать. В комнате находился только один письменный стол в комплекте со стулом, сундук, раскрашенный кашубскими цветами, и большой книжный шкаф, заставленный книгами до самого потолка. У стены Саша заметила профессиональные динамики. Сбоку стоял дешевый шкаф из «Икеа». Узкий, с ажурными дверцами, одна из которых была приоткрыта. На вешалках внутри висели сутаны, а на полке виднелись носы военных ботинок.
– Было открыто, поэтому я позволила себе войти. Удивленная поначалу, Люция быстро пришла в себя. Она поставила на место толстую книгу, которая была у нее в руках, и подошла к Саше. Залусская была слишком далеко, чтобы прочесть название на переплете, но запомнила полку, на которую девушка вернула томик.
– Добрый вечер, – поздоровалась Люция. – Чем я могу помочь?
– Я ищу ксендза Староня.
– Он уехал после обеда.
– Есть ли тут еще кто-нибудь, кроме вас?
Люция пожала плечами. Она перенесла из-под окна ведро, добавила в него моющего средства и принялась протирать подоконники. Саша оперлась о дверной и косяк и смотрела на работающую девушку.
– Можно подождать? – спросила она через какое-то время. Люция закончила уборку и только после этого обратилась к гостье.
– Может быть, выпьете кофе? Я испекла торт, – сказала она без улыбки. Глаза ее выдавали настороженность и напряжение. Саша впервые увидела ее без макияжа и в таком наряде. Ланге была в сером спортивном костюме и кроссовках. Волосы спрятаны под косынкой, никакого пирсинга. Татуировки скрыты под одеждой. Она мало напоминала персонаж, с которым Саша разговаривала в участке.
– С удовольствием, – ответила Залусская.
Они направились на кухню. Люция прихватила с собой ведро и тряпки, темнота совсем не мешала ей. Она грациозно обошла стоящий в центре коридора ящик, Саша чуть о него не споткнулась.
– Почему вы сидите в темноте? – поинтересовалась профайлер, когда Люция вынула из холодильника огромный шоколадный торт и отрезала гостье большой кусок. Девушка в ответ щелкнула выключателем.
[36] Масса – псевдоним Ярослава Соколовского, преступного авторитета, называемого Массой из-за крупного телосложения и большого веса.