Конечно, ни один из следователей не оспаривал этих его качеств. Даже если бы удалось улучшить секвенатор[26], прибор для считывания запахов, собачий нос, вне всяких сомнений, будет более эффективным. Хотя бы даже потому, что собака бывает в разных средах, сталкивается с множеством новых запахов, при этом каждый из них запоминает и может распознать запахи даже по истечении довольно длительного времени. Секвенатор позволяет анализировать результаты и определять конкретные запахи, причем называет их состав, но, как любой прибор, не развивается, не обновляет систему без участия обслуживающего его персонала. Каждая новая комбинация должна быть записана в его памяти. В свою очередь, возможности собаки здесь неограниченны.
Проблема заключалась в другом, и в этом следователи усматривали слабость метода. Выбор собаки невозможно было проверить. А с каких это пор порядочный страж правопорядка должен воспринимать всерьез мнение эксперта, который обжирается колбасой и гоняется за мячиком. Это всего лишь живое существо. Оно имеет право ошибаться по причине плохого самочувствия или просто нежелания работать. Кроме того, никто не может гарантировать того, что собака не обманывает, с целью получить похвалу от своего кинолога. Поэтому запах, даже если он является главным следом преступника, в деле по-прежнему фигурирует как косвенное доказательство.
– Посмотрим, как она справится, – прервал размышления Духновский. Он не собирался поддерживать осмологов, просто ему было интересно.
– Конечно, хорошо, а почему она не должна справиться? – пожал плечами Вацлав. – В случае чего у нас есть еще три пробника.
– То есть мы можем проверить в этом направлении еще трех человек?
– Двух с половиной, – поправил Нижинский. – Третьего только в случае форс-мажора. Запаха останется очень мало, надо было бы его размножить.
– Как это делается?
– В банку с запахом добавляем дополнительный компресс. Только осторожно. Если запах станет слишком слабым, собака может не учуять его, – пояснил он. – Но спокойствие. Я вижу, что здесь мы попадем в десятку.
Собака только что прошла последний слалом. Во второй раз, без всяких сомнений, она указала на запах Люции Ланге. Виктор, в награду за выполненную работу, выдал Булке остатки лакомства, а потом бросил резиновый мячик, звучно шлепнувший по стене. Булка бросилась за ним. Ловила его и приносила. Казалось, что она только ради этой игры и выполняла все предыдущие команды. Она работала ради своего хозяина, чтобы доставить ему удовольствие. Когда он хвалил ее за хорошие результаты и трепал за ухом, в ее глазах читалось настоящее собачье счастье.
– Значит, барменша была на месте преступления, – сказал Дух с облегчением, скорее себе, чем экспертам.
– Абсолютно точно, что там была ее перчатка, – уточнил Нижинский.
– Главное, чтобы прокуратура нам все не испортила, – пробормотал Дух и протянул руку на прощание.
– Ну, на это мы уж не можем повлиять.
– И что? – крикнул Виктор Нижинскому, когда ему разрешили войти в лабораторию.
Он никогда не знал, в какой именно емкости находится нужный запах. Считалось, что кинолог может подсказать собаке ответ.
– Молодец, – похвалил Булку Нижинский. Он похлопал собаку по заду, почесал за ухом. Булка радостно смотрела на людей.
– Вся в меня. – Виктор обратился к довольной собаке, как к человеку.
Они отправились побегать. Потом этот же запах должна была определять другая собака.
– Мы сообщим, как все прошло, – пообещал Нижинский. – Вам не обязательно ассистировать, хотя мы, конечно, приглашаем.
– Я вряд ли смогу, – отмазался Дух и направился к выходу из лаборатории. – У Джекила как раз будет дежурство, он нам все в подробностях расскажет.
Люция Ланге улыбалась всем собравшимся в конференц-зале с фотографии, прикрепленной к пробковой доске. Через пару минут Духновский повесил рядом с ней и фото Павла Блавицкого, вбив ему кнопку в самый центр лба.
– Забил ты ему гвоздик, Дух, – бросил, смеясь, кто-то сзади.
– Что тут у вас? – Конрад Валигура вынул из футляра электронную сигарету.
Саша сидела напротив, на значительном расстоянии от команды Духа и комкала лист бумаги. Выглядела потерянно.
– Новый подозреваемый, – объявил Духновский и сел рядом с Залусской во главе стола, прямо напротив Валигуры, который занимал такое же место с другой стороны. Повисла тишина. Дух воспользовался оказией. Он вытянул свою длинную, как палка, руку, сгреб половину печенья с пластикового подноса и принялся громко им хрустеть.
– Начинай, это не праздничный банкет. – Валигура махнул рукой.
Он снял шапку, освобождая вспотевший лоб. Волосы у него были черные, без следов седины, гладко зачесанные назад.
Дух говорил быстро и конкретно. Сообщил о собранных доказательствах, вкратце описал планируемые действия. Подчеркнул, что выжившая жертва указала на Люцию Ланге. Видела револьвер, но это исключил баллистик. Потом Дух зачитал результаты сегодняшних экспериментов. Собака распознала запах барменши на перчатке. Повисло молчание.
– То есть дело сделано, – наконец подал голос Валигура. – Она не скоро увидится с тетушкой.
Дух откашлялся, подобрал с подноса оставшееся печенье, но на этот раз не сунул его в рот, а держал в ладони.
[26] Секвенатор – так называемый искусственный нос, используемый в настоящее время для определения, например, взрывоопасных материалов. Он в состоянии определить субстанцию в пропорции 1:4000, собака – 1:1 000 000 (по сведениям других источников, даже 12 миллионов), причем искусственный нос распознает только единичные запахи, а собачий нос – целый букет. (Примеч. авт.)