– Я бы еще подождал, – заключил он. – К сожалению, анализ ДНК не подтвердил совпадения.
Валигура задумался, затянулся несколько раз электронной сигаретой.
– Ну, не знаю, – начал он миролюбиво. – Надо что-то дать журналистам, пока они не поняли, что у нас нет ничего конкретного. Какие будут предложения?
Дух встал и подошел к фотографии Буля.
– Это компаньон жертвы. Между ними был конфликт. Певца мы все знаем. Буля, надеюсь, тоже некоторые из вас должны помнить. Экс-полицейский, экс-преступник. В данный момент – бизнесмен. Мы пока его не прижали, он даже не был задержан. Мы накинулись на барменшу, а этот ходит себе на свободе. Вопрос: почему?
Вскочила молодая сотрудница:
– Я его допрашивала.
– И что из этого следует? – бросил Дух, но не стал дожидаться ответа. Он взял лист, пробежал по нему взглядом, после чего театрально порвал его на мелкие кусочки.
– Ты сдурел, Дух? – гаркнул главный. – Что на тебя нашло?
– Это была ксерокопия, босс. – Джекил со стоическим спокойствием указал на оригинал протокола.
Дух подошел к доске, снял фото Блавицкого и шумно положил его на стол перед Валигурой, после чего продекламировал:
– Несудим, уволился из органов семнадцать лет назад. Подозревается в сотрудничестве с преступной группировкой. Имел доступ к оружию. Знает, как от него избавиться. Знаком с принципами нашей работы. Почему же, черт побери, мы не рассматриваем его как одного из кандидатов? Я веду это дело или мне только кажется?
Дух тяжело опустился на стул. Повисла тишина, но большинство присутствующих согласно кивали.
– А что у тебя есть на него? – спросил Валигура. Он был сосредоточен и конкретен. – Если что-то есть, то давай займемся им. Не вижу никаких противопоказаний. Я сам охотно надену на него браслеты. Главное, чтоб подольше чем на сорок восемь часов.
Джекил пригляделся к главному. Валигура попросил обычную сигарету, кто-то протянул ему зажигалку. Он занял место поближе к доске и подал Духу знак продолжать.
– Что у меня есть? – оживился Духновский. – Не много, но это лучше, чем ничего. Добыто сегодня утром. Можно сказать, свежачок.
Он кивнул Джекилу, и тот включил проектор. На экране появился кадр фильма, снятого скрытой камерой. Виден был нечеткий силуэт возле здания. Мужчина стоял спиной к входу, нажимал ручку двери, потом обернулся прямо к камере. И если начало фильма напоминало авторское кино, где отсутствие фабулы компенсировалось небрежной операторской работой, то концовка могла бы спокойно послужить материалом для реконструкции событий в программе «Человек и закон». Бухвиц остановил запись. На них смотрел Буль во всей красе, заполняя кадр своей головой и плечами без шеи…
– Сегодня появился свидетель, который утверждает, что слышал выстрелы. Это он позвонил дежурному и сообщил о перестрелке. Кроме того, он видел Блавицкого в клубе с оружием в руке двумя днями раньше. Никто не утверждает, что барменша невиновна, но, возможно, она действовала по заказу этого типа? Как говорится, по договорной схеме.
– Два дня назад? Действительно, информации меньше, чем немного, – с издевкой произнес Валигура. – У него было полное право войти туда, это его заведение.
– С оружием? – подала голос молодая сотрудница. – Я могу попробовать поговорить с ним еще раз. Он сказал, что оружия у него нет, поэтому о разрешении я не стала спрашивать. Обыск клуба тоже ничего не прояснил.
– А ревизия? – вставила Залусская, и, поскольку повисла пауза, она задала вторую часть вопроса: – И почему нет?
– Хороший вопрос. – Валигура покивал. – И как это произошло?
Духновский быстро перелистывал бумаги и наконец извлек помятый листок.
– У них был дежурный с ближайшего поста. Выводили потерявшую сознание подругу Иглы, есть запись о вызове скорой. Кажется, это мы пропустили.
– Пропустили? – Главный сморщил лоб.
– Подать заявление на ордер? – Духновский обратился к Валигуре. – Кажется, это необходимо. Иначе нас могут обвинить в манипулировании следствием. Они были компаньонами. Даже в романах он сразу попал бы в список подозреваемых.
– Буль? – Валигура покачал головой. – Ладно, бери ордер. Хотя я не знаю зачем. Это профессионал, вы ничего не найдете. Собственно, я сам недавно говорил с ним.
– Когда? – удивился Духновский.
– После нее. – Он указал на Залусскую. – Он позвонил, чтобы проверить, кто она и что ей надо. Я как раз был недалеко, поэтому заехал к нему. Действительно, та девушка плохо себя почувствовала. Ее отвезли к матери.
Дух наморщил лоб. Все собравшиеся почувствовали какой-то неприятный осадок. Такого рода поведение было недопустимым. Самым странным, однако, было то, что босс так легко в нем признался. Никто не смел пока подать голос, но не было никаких сомнений в том, что сплетня сразу же облетит все управление.