– По поводу клиенток подходящего возраста в нужный промежуток времени. Ответы из нескольких работающих по ночам клиник. Вероятно, переместили свои колл-центры в другие часовые пояса.
– Хорошо, – сказал Бергер. – Хотя вопрос, к чему нам это все.
– Это вопрос вообще обо всем, – воскликнул Аллан. – Не усложняем ли мы все на ровном месте?
– Это след, – ответила Ди. – Нам необходимо лучше понять, кто такая Натали Фреден. Ботокс – часть картины. И мигрень.
– Но это же чертовски неправдоподобно, – взревел Аллан. – Очевидно же, что именно мы наблюдаем. Бритва Оккама, черт возьми. Отсеките лишнее. Самое простое решение чаще всего самое верное.
– Мне сложно увидеть здесь что-то простое в принципе, – пробурчал Бергер.
– Да она же, чтоб ее, убийца, – проорал Аллан.
– В прошлый раз ты сказал, что она дурочка, ложный след, псих.
– А теперь вместо этого оказывается, что она потрясающая актриса. Которая играет идиотку. Ты сорвал с нее маску, Сэм. Тебе надо было продолжать давить. Серии ударов одна за другой. Она бы сдалась.
– Если бы она сдалась, я бы не выудил из нее вообще больше ничего, – возразил Бергер. – А она была близка к этому под конец. Но теперь у нас есть еще один шанс, и мы подготовлены более чем когда-либо.
Аллан выпрямился и со всей силой своего баритона сказал:
– Нет, черт побери, никакого Чарльза Линдберга, она сама все это выдумала. Сидит там и наслаждается, гадина. Это преступление – не в прошлом. Она не совершила его. Она все еще его совершает. Обычно сидишь с подозреваемым в допросной, когда преступление уже случилось. Раньше. В этот раз не так. Это исключительный случай. Преступление происходит сейчас, прямо сию секунду. Ты сидишь и допрашиваешь ее, в то время как она вовсю продолжает его совершать. Каждое мгновение, на которое она может нас задержать, означает еще немного извращенного сексуального удовлетворения чертовой Фреден, еще страданий Эллен Савингер и еще один плевок в лицо нам.
– Так что же, теперь у нас в допросной действительно первая в Швеции женщина – серийная убийца?
– Называй как хочешь. Залезь на крышу и заори «Серийная убийца!» на весь Кунгсхольмен, мне плевать. Ты был слишком мягок, Сэм.
– В прошлый раз, помнится, меня «понесло в бой». Теперь я «был слишком мягок». Такому начальнику, как ты, Аллан, сложно угодить.
– Я в туалет, – сообщил Аллан и круто развернулся.
Остальные смотрели, как его поглотила темнота.
– В его словах есть смысл, – сказала Ди.
– Я знаю, – буркнул Бергер. – У тебя еще что-то?
– Продавец велосипеда. Силь отыскала реестр номеров. «Рекс» продала какая-то компания «Виборг Детальист АБ». Понятия не имею, что это. Анонимная покупка двадцать четвертого мая три года назад.
– О’кей. Хм. Продан новым?
– Да. Никаких следов этого номера с тех пор.
– Что-то в этом слышится. Виборг?
– Разве это не город в Дании? – спросила Ди.
Бергер почувствовал, как у него наморщился лоб. Потом сказал:
– Включай, Самир.
Тот включил просмотр записи допроса.
– Имя Чарльз всплывает почти сразу же, – сказал Самир и ткнул в экран.
– В биографии Чарльза Линдберга есть много интересных деталей, – сказал Бергер и попросил поставить запись на паузу. – Снова хвастовство. Манерное хвастовство, Ди. Детали: первым перелетел через Атлантику; сына похитили и убили; вероятно, нацист в начале войны; дурная слава человека неверного. Видимо, самым интересным является похищение и убийство сына.
– Не думаю, что это имеет особое значение, – сказала Ди. – Продолжай.