– Да, вдоль железной дороги, под магистралью, дальше в гору. Потом в сторону от железной дороги. Одна кольцевая развязка, другая. Оттуда уже недалеко.
– Ступвеген, – сказал Бергер. – Центр района Хеленелунд. Парковка действительно находится ниже многоэтажек.
– Там были лестницы, ведущие к домам.
– И когда это происходило? Вы помните что-то, кроме того, что было лето?
– Нет. Было тепло.
Бергер прервался. Все шло на удивление гладко. Однако огонек в глазах Натали Фреден потух. Но оставались еще несколько моментов, которые надо успеть прояснить до необходимого перерыва. Бергер спросил:
– Какая фамилия у Чарльза?
– Не помню. Что-то обычное.
– На-сон? Андерссон, Юханссон?
– Нет. Что-то на манер Бергстрёма…
– На манер Бергстрёма? Вы имеете в виду вроде Лундберг, Линдстрём, Берглунд, Сандберг?
– Да, хотя ни одна их этих.
Ди была наготове и суфлировала Бергеру на ухо:
– Шёберг? Форсберг? Окерлунд?
Нет.
– Бергман? Лундгрен? Хольмберг? Сандстрём?
Нет.
– Линдквист? Энгстрём? Эклунд?
– Может быть, – сказала Фреден. – Довольно похоже.
– Которая?
– Первая.
– Линдквист?
– Хотя не совсем…
– Лундквист? Линдгрен?
– Он говорил, что на конце должна писаться h[16].
– Стрёмберг? Линдберг?
– Да, точно. Линдберг. С h на конце.
Бергер вальяжно раскинулся на стуле и глубоко вздохнул.
– Charles Lindbergh, – произнес он с американским акцентом. – Вот оно что. «Счастливчик Линди». «Дух Сент-Луиса». Вы видели когда-нибудь имя Чарльз Линдберг на бумаге? Видели его водительские права или паспорт?
– Нет, но он очень настаивал на этой h.
[16] Непроизносимая в данном случае согласная.