— Вы думаете, между лебедиными крыльями и уткой есть связь?
— Я не верю в простое совпадение, если вы к тому клоните. Может быть, он имеет что-то против птиц вообще. — Маккензи обогнал автофургончик. — Мы привлекли психологов, чтобы они создали психопортрет, и прочих специалистов — на случай если это какой-то языческий ритуал или сатанинский обряд. А то ведь есть и такие отморозки…
— Вы серьезно?
Он ответил не сразу, явно решая, сколько можно сказать.
— Да нет, — признался инспектор наконец. — Только из-за крыльев на Салли Палмер все будто с ума посходили. Бесконечные разговоры про религиозный или классический символизм, про ангелов и бог знает что еще. А вот в этом-то я как раз и не уверен. Если бы утку принесли в жертву или изувечили, тогда — может быть. Но связать проволокой, и на этом все? Нет, мне кажется, нашему мальчугану просто нравится делать больно живым тварям. А птица… Рисовка, если угодно.
— Вроде силков.
— Да, вроде силков. Признаюсь, палки в колеса он нам поставил. Мы не можем сосредоточиться на поисках, если приходится постоянно думать, что он мог раскидать по дороге. И зачем? Любой, кому хватает ума нагородить такой огород, знает, как замести за собой следы. Вместо этого он оставляет нам птицу, колышки от силков для отлавливания жертв, а теперь и прочее. Его или не волнуют наши находки, или он просто… я даже не знаю…
— Помечает свою территорию? — предположил я.
— Что-то в этом духе. Показывает, кто здесь хозяин. И делает это играючи. Просто ставит несколько ловушек в стратегических точках и отходит в сторонку, чтобы посмотреть, как мы кувыркаемся.
Я некоторое время молчал, раздумывая над его словами.
— А не может быть так, что за этим стоит что-то еще?
— В смысле?
— Он превратил лес и болото в запретную зону. Народ боится там разгуливать из-за его ловушек.
Маккензи нахмурился.
— И?..
— Ну, может, ему нравится не только делать больно, но и пугать?
Маккензи задумчиво смотрел сквозь ветровое стекло, заляпанное ошметками раздавленных насекомых.
— Может, и так, — ответил он. — Вы не прочь мне поведать, где находились между шестью и семью часами вчерашним утром?
Столь резкая «смена галса» меня ошарашила.
— В шесть утра? Ну в душе был, наверное. Потом позавтракал и ушел в амбулаторию.
— Время?
— Где-то без пятнадцати семь.
— Ранняя пташка…
— Спалось плохо.
— И подтвердить кто-то может?
— Генри. Когда я пришел, мы вместе попили кофе. Черный, без сахара, если вам и это нужно знать.
— Порядок есть порядок, доктор Хантер. Вам достаточно много довелось участвовать в полицейских расследованиях, чтобы понять, как все работает.
— Остановите.
— Что?
— Остановите машину.