Бен посмотрел на меня, однако я не собирался доводить его мысль до конца.
— Потому что в противном случае это означает, что убийца — кто-то из наших. Из поселка.
— С чего вы взяли? — возразила Дженни.
На лице Бена заиграли все краски эмоций, однако он был слишком вежлив, чтобы спорить с дамой.
— Ладно, поживем — увидим. И на этой ноте разрешите пожелать вам спокойной ночи.
Он допил пиво и шагнул к выходу. Затем, словно припомнив что-то, Бен развернулся к Дженни.
— Я знаю, это не мое дело, но вы на машине?
— Нет, а что?
— Просто подумал, что возвращаться нынче вечером одной не самая удачная мысль, вот и все.
И подарив мне напоследок многозначительный взгляд, он ушел. Дженни неуверенно улыбнулась.
— Вы тоже считаете, будто все так плохо?
— Надеюсь, что нет. Хотя боюсь, он прав.
Она недоверчиво покачала головой.
— Как такое возможно?! Два дня назад мы жили в самом тихом месте на земле!
С другой стороны, два дня назад Салли Палмер уже была мертва, а то животное, на чьей совести лежала ее смерть, примеривалось, наверное, к Лин Меткалф. Впрочем, об этом я умолчал.
— Здесь есть кто-то, с кем вам по пути? — спросил я.
— Да нет… Вы не беспокойтесь. Если что, я могу за себя постоять.
Не сомневаюсь. Однако под ее бравадой была заметна нервозность.
— Я вас подброшу, — сказал я.
Вернувшись домой, я устроился за столиком в саду. Ночь теплая, ни дуновения ветерка. Я откинул голову и засмотрелся на звезды. Луна обещала вскоре стать полной и висела в небе асимметричным белым диском, окутанным дымкой гало. Полюбоваться ее щербатым силуэтом не получилось: взгляд сам собой опускался все ниже и ниже, пока наконец не уткнулся в затененный лес напротив, через поле.
Обычно мне очень нравился этот вид, даже ночью. Однако сейчас при взгляде на непроницаемую массу деревьев становилось не по себе.
Я вошел в дом, плеснул в стакан немного виски и вернулся в сад. Уже за полночь, завтра рано вставать, и все же я цеплялся за любой предлог, лишь бы потянуть время. К тому же в голове вертелось слишком много мыслей, чтобы легко уснуть. Я проводил Дженни к небольшому коттеджу, который она снимала на пару с еще одной молодой женщиной. В конечном итоге моя машина не понадобилась. Стояла теплая ясная ночь, а Дженни жила всего-то в полумиле от кабачка. Пока мы шли, она немного рассказала о своей работе и детях, которых учила. Лишь один-единственный раз она упомянула о прошлом, о том, что преподавала в одной из школ Нориджа. Впрочем, она тут же проскочила это место, похоронив недосказанное в потоке слов. Я сделал вид, что ничего не заметил. Пытается ли она умолчать о чем-то или нет — в любом случае не мое дело.
Когда мы узким переулком подходили к ее дому, по соседству внезапно затявкала лисица. Дженни схватила меня за руку.
— Извините, — тут же сказала она и, отдернув пальцы, будто обжегшись, смущенно рассмеялась. — А вы, наверное, думали, что я привыкла здесь жить…
После этого маленького инцидента между нами возникла какая-то неловкость. Когда мы добрались, она остановилась у калитки.
— Спасибо…
— Ну что вы…
В последний раз улыбнувшись, она быстро исчезла в доме. Я подождал, пока щелкнет замок, и только потом отправился обратно. Проходя по темному поселку, я все еще чувствовал ее пальцы на своей руке.
Я отпил виски, поморщившись при мысли, до какой степени разволновался от случайного прикосновения некоей молодой женщины. Ничего удивительного, что она после этого притихла.
Я прикончил выпивку и пошел в дом. В подсознании копошилось что-то еще, какое-то незаконченное дело… Пришлось напрячься, и тут я вспомнил. Скотт Бреннер. Я вовсе не уверен, что его брат позволит рассказать полиции про силок. Может, ерунда, однако Маккензи должен обо всем этом узнать. Я отыскал его визитку и позвонил на мобильник. Время — почти час, но я всегда могу записать послание на автоответчик.