Из дверных проемов близлежащих домов выглядывали любопытные лица, но как только кто‑нибудь пересекался со мной взглядом, они сразу же прятались внутри. Никто не хотел связываться со странным магом, что на их глазах прикончил целую кучу народа.
Руки опустились сами собой, и я чуть не выронил меч, который сейчас был похож на простой, совершенно обычный клинок. Угроза миновала и оружие угомонилось. Тяжело развернувшись, я подошел к пронзенному посохом копейщику. Совсем мальчишка, лет двадцать, не больше… С хлюпаньем я выдернул из тела свой артефакт с которого моментально стекла вся кровь, не оставив и пятнышка на серо‑металлической поверхности, и пошел ко входу в дом. Надо прихватить еще кое‑что.
Рисанриэль. Ей нужно помочь, если это вообще еще возможно. Уши я ей не вылечу, но вот ментально помочь я способен, причем как в качестве мага разума, так и в качестве жреца Лу.
Я, перехватив посох и меч в одну руку, что, скажу вам, было непросто, взвалил бесчувственную магичку на плечо и шагнул в пустой дверной проем.
Моя богиня должна вернуться через пару часов. Максимум – к полуночи. Да… В кои‑то веки мой рассказ о том, как прошел день, будет более насыщенным, чем у вечно прыгающей между алтарями Лу.
_____
Читатель! Не забудь поставить книге лайк и я жду тебя в комментариях:)
Глава 3. Вопросы
– Я вижу, ты тут времени зря не терял.
– Ты как всегда проницательна, любовь моя.
– Да какое там проницательна, тут ужасом весь город пропитался, я еще на подступах почувствовала.
Лу критически осматривала разгромленный первый этаж, бесчувственную Рисанриэль и накрытого каким‑то куском ткани Нагаля.
Архивариусу не повезло. Не знаю, то ли я его приложил об пол слишком сильно, то ли старый маг не выдержал давления пресса служителя Единого, но когда я, шатаясь от усталости и веса огневички на плече, вошел в дом, то понял, что Нагаль уже минут как пять мертв.
Времени даже просто вытащить его на задний двор у меня не было. Только прикрыть покойника тканью, вот и все почести.
– И что случилось?
Я, неспособный сейчас на долгие рассказы, просто послал Лу череду образов и воспоминаний, начиная от визита Валла и до момента, когда я вогнал меч в грудь фанатика.
Кстати о Валле. Буквально через полчаса вояка, перепуганный до смерти, вернулся с несколькими бойцами и группой мужиков, что прихватил с собой из порта. Убрать тела и собрать оружие, если мне не нужны были эти трофеи.
Все они были не вооружены – даже маленькие кинжалы, что частенько солдаты носили за сапогом, и те достали – так что я только махнул на них рукой. Пусть убирают. Все равно это должен был кто‑то сделать, Валл же пытался замести следы и хоть как‑то обыграть произошедшее. Видимо, десятник решил попытать удачу и как‑нибудь отбрехаться от командования, которое спросит у него за гибель служителя и такой кучи народу. А может он просто решил пограбить. Те же доспехи, мечи и копья, что не пришли в негодность, стоили неплохих денег. Если все продать хотя бы за полцены, можно выручить несколько десятков золотых. Хватит и на «билет» до Дуртона, и на быстрого коня, и на пару месяцев безбедной жизни с алкоголем и девочками. Корабли империи заходили в порт Осфилда не так и часто, следующий ожидался только через неделю‑полторы, к этому времени Валл будет уже далеко.
– Ты сейчас похож на злого духа, – Лу подошла ко мне, сидящему сейчас на лавке и грузившему вещи в один из мешков, и провела пальцами по щеке, – и весь в крови.
– Это не моя.
– В основном не твоя, ты хотел сказать.
В словах Лу сквозила ирония, а в глазах смешалась грусть и смешливые огоньки.
– Милая, ты же знаешь, что меня ничего не берет, – устало улыбнулся я, но подчинился короткому жесту богини и стал стаскивать рубашку.
Порезы на спине уже покрылись кровавой коркой, которая прилипла к ткани, так что процедуру я сопровождал тихим, но очень изощренным матом.
– От твоей ругани у меня уши отвалятся когда‑нибудь, – сморщилась Лу, которая уже набрала в корыто чистой воды на кухне и нашла какую‑то тряпку, промыть мои раны.
– А ты не слушай…
– Сам научил своему языку, а теперь «не слушай»! Нет уж, господин счетовод, ведите себя прилично!
Брань в Таллерии была весьма однообразна и убога, не чета таковой в великом и могучем, так что матерился я исключительно на русском. Во время наших путешествий и занятий в чертогах, Лу узнала от меня много нового. В том числе – выучила русский. Теперь у нас всегда была возможность общаться, будучи на сто процентов уверенными в том, что никто из окружающих не поймет и слова.
– Ну а как тут не ругаться? Больно же!
– Можешь хотя бы поменьше вспоминать Первородную? А то через слово – мать, мать, мать…