Мэтр все это видел в деталях, от чего у старика чуть не случился сердечный приступ.
– Кто‑нибудь еще хочет поколдовать, или тут все же есть думающие головой люди? – спросил я в пустоту, оглянувшись при этом на Нагаля.
Риса, сидя на полу, потирала отбитую щеку, по которой уже стал расплываться синяк.
Я давно понял, что с такими людьми бесполезно вести разговоры. Лу тоже была когда‑то такой, но тогда у нас было пять лет на то, чтобы она повзрослела и приняла мои методы и вообще, мою к ней любовь. Сейчас же у нас было примерно полчаса, так что пришлось использовать экспресс‑методы. Я отдавал себе отчет в том, что этим ударом, скорее всего, нажил себе смертельного врага, но сейчас Рисанриэль была столь незначительна в моих глазах – скорее помеха и источник проблем, чем человек, о котором стоило бы заботиться – что мне было откровенно плевать на ее реакции.
– Милочка, если ты попытаешься сколдовать что‑нибудь еще, я ударю тебя правой рукой, – сквозь зубы процедил я.
Подействовало. Риса наконец‑то посмотрела на мою правую руку и увидела, что это даже рукой‑то не было. Часть моего тела – артефакт с руной Первородного. После оплеухи перчаткой Пала выжить не получится.
– Так что будем делать, господа магики? Точнее, что делать с вами мне? Может лучше вытолкать за забор и отдать служителю Единого? У меня много домов, к тому моменту, как вас повесят на дыбу и вы что‑нибудь ему скажете, я буду уже далеко отсюда. И меня никто не найдет, а если найдет – ему же хуже.
Я поднял правую руку и показал уже тускнеющую руну.
От впитанной стихийной магии чуть тянуло плечо. Было бы намного проще, если бы я сразу нанес удар, пусть просто рукой, пусть посохом – часть поглощенного вышло бы наружу, сейчас же мне приходилось переваривать чужую силу, для которой у меня не было вместилища. Процесс, скажу я вам, далекий от приятного.
Нагаль молчал, все еще держась за грудь, Риса вообще боялась пошевелиться.
Я, тяжело вздохнув, поднял перевернутую лавку, которую опрокинул, когда потянулся к магичке, уселся за стол и жестом предложил сесть с противоположной стороны Рисе и ее наставнику.
– Господин Антон, мы…
– Мэтр Нагаль. У вас минут пять чтобы убедить меня в том, что мне стоит выйти с вами против двух десятков бойцов Кватта во главе которых будет жрец Единого. С которыми я, скажу честно, дела еще не имел. Не с такими фанатичными и способными подавлять магию, во всяком случае.
Я почувствовал, как в голове старика зароились мысли. Разные мысли.
Придется играть в открытую.
– Не пытайтесь мне врать, – я демонстративно потянулся к ним обоим ментальной магией.
Мои глаза, не так ярко, как у Лу, но тоже полыхнули фиолетовым огнем, отчего Нагаль стал еще бледнее, а Риса наоборот, будто бы возбудилась.
– Так что вы предложите мне, господа маги, за свои шкуры? – я начал терять терпение. Время поджимало.
Надо или готовиться к драке, или валить отсюда.
– Менталист! Менталист! – старик хватал ртом воздух, – Что вам надо? Я расскажу, что угодно, пожалуйста! Заступитесь! О! Я знаю! Я знаю!
Старик сорвался с места и побежал на второй этаж, за своим мешком с вещами. Уже через полминуты он вернулся и вывалил на стол черную коробку.
– Что это? – спросил я.
– Мэтр, вы что творите… – пропищала Риса, но быстро умолкла под тяжелым взглядом старика.
– Это фолиант! Древний! Очень! Со времен, когда маги разума свободно ходили по земле! О запретной магии!
Я был поражен. Что?! Учебник?! Целая книга о ментальной магии почти неделю лежала в мешке этого старика в моем доме? И я не знал? Но как?
Все просто. Я покопался в поверхностных мыслях Нагаля. Он не мог его прочитать, никто не мог. Поэтому старик даже не думал о книге, она болталась на задворках его сознания.
Я рванул к себе коробку, которая оказалась старым переплетом – да, книга была с тех времен, когда обложку делали еще из дерева – и аккуратно открыл фолиант.
Внутри было что‑то похожее на нумерацию на древнеклерийском или языке Токонской Империи, тут я был не силен, несколько иллюстраций и… Все?
– Он пустой, – я разочарованно посмотрел на старика, – тут ничего нет.
Нагаль мялся.