Десятник внимательно посмотрел на меня, будто бы хотел сказать: «А я знал! Всегда знал!» Ответом мне был короткий кивок.
Среди людей Валла не было верующих, а многие так втихаря продолжали молиться Семерке, особенно – Фору, ранее самому популярному богу в северной империи.
Я же становился перед тяжелым выбором: сдать двух магиков, чтобы сохранить легенду, либо же впрячься за туповатую Рисанриэль и ее наставника в полный рост. Два десятка солдат и один жрец… Если бы Лу была дома, я бы вообще не волновался о происходящем, но сейчас я был один, а арбалетные болты летали быстро… Плюс, я никогда еще не сталкивался с полноценным жрецом культа Единого, только слышал, что они могли подавлять способности магов. Значит, и моя ментальная магия будет не слишком эффективна? Или нет? Работаю‑то я не со стихиями, а через бездну.
Вероятнее всего, сегодня я все и узнаю.
Вот только пережить два десятка солдат Кватта, которые обучены бою против магов, да еще и служитель… По словам Валла он был еще тем отморозком, который, так сказать, «огнем и мечом» нес «правильную веру» в массы.
Твою мать!
Я вытолкал Валла и его бойцов за калитку, помогая ковыляющему, но не осмелившемуся оспорить приказ командира солдату, после чего повернулся к Рисанриэль.
Девушка имела вид боевой. Ни тени раскаяния. Ноздри раздуты, грудь ходит вверх‑вниз, кулачки сжаты, спина прямая, подбородок вздернут.
Я молча подхватил девицу за локоть и затолкал внутрь.
– Где Нагаль? – не спросил, а глухо прорычал я.
– Остался кружку пива пропустить в городе, через полчаса будет…
Еще раз твою мать!
Старый маг где‑то загулял, а нужно, чтобы он срочно вернулся домой. Я метнулся во двор, кликнул бьющего палкой уже сухую траву соседского пацана и, бросив ему медную монетку, приказал срочно найти старикана и сказать, что у нас тут дом горит. Или что Риса заболела. Что угодно, чтобы он тащил сюда зад!
Таким злым пацан меня никогда не видел – а поручения мои он выполнял периодически – так что уже через миг я увидел, как малец несется по улице, чуть не теряя в липкой грязи свои деревянные башмачки.
Нагаль прилетел домой через десять минут – красный и нервный. Видно, что дед успел накатить не просто кружечку, а пол кувшина вина, и сейчас был откровенно не в кондиции. Особенно, после пробежки по улочкам Осфилда.
– Что?! Что стряслось?!
Магик посмотрел сначала на Рису, которая тихо надувшись сидела на лавке за столом, а потом на меня, подпирающего плечом противоположную стену. В таких позах мы и прождали старика все это время.
– Расскажи ему, Рисанриэль, а я послушаю, – ядовито предложил я слово магичке, за что меня чуть не прожгли взглядом.
– Мэтр Нагаль, один из солдат попытался меня облапать…
– И наша доблестная Рисанриэль отпинала его по яйцам, – вставил я. – А чтобы товарищ не пришел к нему на помощь, навела на него «огненную муху». Я правильно назвал заклинание? Это же была муха, верно?
От моих познаний в магии огня Нагаль опешил, а Риса вообще потеряла дар речи.
– Господин Антон, а что вообще солдаты Кватта тут делали…
– Приходили за взяткой, – просто ответил я, наливая себе полный стакан хорошего токонского вина из неприметного кувшина, что стоял на кухне.
Вино было отвратительно теплым, но намного лучше моего самогона. Об опьянении речи не шло: адреналин зашкаливал, сердце исправно прокачивало литры крови, и сейчас я мыслил слишком четко и здраво. А хотелось бы, чтобы это все было просто пьяным сном.
– За взяткой?..
– Ага, за взяткой, – повторил я вслед за стариком, – чтобы ваши магические задницы тихо сидели на моей шее и потом, погрузившись на корабль моих друзей, отбыли в Дуртон. И чтобы на ваше место прибыли другие магики, которым нужен кров. За их головы я бы тоже заплатил небольшую взятку, и все были бы довольны. Но вот она, – я тыкнул пальцем в Рису, – оказалась очень чувственной натурой с минимумом мозгов.
Девица вскочила с места, формируя на ладонях сразу два заклинания: огненное лезвие и еще одну «муху».
– Да ты, свинья, как смеешь?! – взвизгнула девица и с огромными от ужаса глазами, потому что чувствовала, нутром чуяла, что совершает огромную ошибку, отправила лезвие в полет.
Конструкт был не слишком широким и двигался медленно, так что я просто вскинул правую руку и впитал заклинание латной перчаткой бога Войны.
Маскировка из тонкой кожи, которая стоила три золотые монеты, вспыхнула, оголяя черную сталь и пылающую руну Пала на обратной стороне ладони. Пока девица не успела очухаться, я в два шага приблизился к ней и поймал пальцами мечущуюся над ее ладонью из стороны в сторону «огненную муху», погасив заклинание, что расплавляет кости, будто затушил свечу. Левой же рукой я отвесил истеричке оплеуху, повалив магичку на пол.