Но, все же, она была дочерью Великого Арха, правителя воинственного и гордого Ламхитана, так что внешне Сания держалась отлично. Ее страдания видели только ее земляки, которым тоже передавалось упадническое настроение молодой арха‑ты, да я – потому что был менталистом, и вообще, последние месяцы проводил с девушкой много времени.
– Все будет хорошо, – сказал я Сании, которая сейчас стояла у левого борта и вглядывалась в горизонт, где нет‑нет, но угадывался далекий берег ее родного края.
– Я знаю, но понимаешь, Антон… Я никогда не покидала Ламхитан, хотя меня готовили к этому, сколько я себя помню. И решила я все сама, но все равно… Тяжело это.
Я только согласно кивнул и сделал то, чего не делал очень давно.
Коснувшись плеча принцессы, я прокатил по ней волну божественной силы Лу. Совсем чуть‑чуть, капельку. Ее печаль это не уберет, но к вечеру, когда слезы подкатывали к горлу девушки, ей будет легче. Сегодня она будет спать достаточно крепко и спокойно.
Шли мы, постоянно лавируя. Нужный нам ветер то был, то не был, и команде постоянно приходилось садиться на весла, чтобы развернуть корабль. Вполне возможно, путешествие от берегов Ламхитана до самой Клерии займет у нас на неделю, а то и на полторы недели больше, чем тот же путь в южное королевство. Тем более, на этот раз с нами не было Орансы.
Через две с половиной недели мы, наконец‑то, достигли северной оконечности Бренна и в последнем порту Республики пополнили припасы, набрали воды и наняли свежих гребцов – наши выбились из сил еще в первую неделю и мы высадили их в Ламхитане, перейдя на полностью наемную тягу. От прочей флотилии по этой причине мы оторвались, но у нас были другие задачи – доставить Санию как можно быстрее в Пите, в целости и сохранности. Так что никто на наемных гребцах не экономил – за все заплатит Кай Фотен.
На третью ночь пути с последней остановки, я проснулся от странного шума. То ли какая‑то возня, то ли еще что‑то. Гребцы не поделили гамак? У нас, как у послов, были несколько собственных коморок, а у Сании – полноценная комната, которую организовали в каюте капитана, так что с командой мы пересекались редко.
Я уже было повернулся на другой бок, чтобы опять уснуть, но тут шум повторился и я, раздраженный, снял ментальные барьеры – разобраться, что же происходит.
Меня захлестнуло волной боли и смерти. Прямо сейчас часть наемных гребцов методично, перемещаясь от гамака к гамаку, вырезала остальную команду. Я потянулся к сознаниям Орвиста и Бренарда, пытаясь понять, живы ли де Гранжи. К моему облегчению, да, они были живы. Чувствовал я и сознание принцессы: девушка сейчас крепко спала, мое незаметное лечение жреческими силами, которое я повторял с ней ежедневно, стало приносить свои плоды. Сания успокоилась и смотрела теперь в будущее с гордо поднятой головой, в ожидании встречи со своим мужем.
Я уже выскользнул со своего гамака – все же качка на таллерийских кораблях была лютая, и спать на обычной кровати технически невозможно – и потянулся к стоящему за вещами посоху, как учуял запах дыма.
Нет! Нет! Нет! Я окончательно сбросил барьеры и вслушивался в мысли нападающих. Прямо сейчас несколько человек поджигало грузы, желая спалить весь корабль. А наша посудина была неплохо нагружена, так что счет пойдет на минуты.
Больше не думая о тишине, я бросился через дым к де Гранжам, столкнувшись в проходе с одним из душегубов. Вспыхнула руна Пала, короткий удар посохом – и я пробил грудь диверсанта насквозь, не давая тому вдохнуть и закричать.
– Орвист! Нас подожгли! Быстрее!
Виконт непонимающе уставился на полуодетого меня сонным взглядом, но в чувство его быстро привел вид окровавленного посоха. Благо, на море было достаточно сыро, чтобы раздеваться, так что спал я в штанах и рубашке – не придется светить голым задом.
Первым делом я бросился наверх, к каюте Сании. Там уже завязалась короткая и ожесточенная драка, но стража арха‑ты проигрывала – их просто нашпиговывали болтами из коротких арбалетов. Выругавшись сквозь зубы, я навалился на строй стрелков, разбивая черепа и разрывая на части тела посохом, светящимся сейчас фиолетовым светом от наполняющегося его ментального конструкта, который оттенялся красным огнем руны бога Войны.
До кого я не мог дотянуться посохом в реальном мире – убивал через бездну, разрывая в клочки сознание. Другим – отводил глаза, уворачиваясь от резко полетевших в мою сторону арбалетных болтов.
Каким‑то чудом я перебил двенадцать человек – почти всех, кто участвовал в нападении. Еще пятеро были внизу, поджигали сейчас корабль со всех концов.
– Сания!
Я ворвался в каюту и едва успел заблокировать удар короткой ламхитанской сабли: девушка живой даваться не собиралась, как и погибать без боя, а происходящее за дверью разбудит даже мертвого.
– Нападение! Они подожгли корабль!
– Кто?!
– Бреннские гребцы! Это убийцы! Быстрее!
Я схватил девушку за руку и выскочил на палубу.
Твою мать. Из‑под досок палубы кое‑где уже поднимался огонь. Работали эти твари наверняка. Надо быстрее спуститься за де Гранжами, найти шлюпку, которую использовали для спуска на берег там, где фарватер не позволял пройти и…
Я понял, что на корабле осталось четыре человека – я, Сания, виконт и граф. Поджигатели уже были далеко – налегали на весла и по обрывкам их мыслей я понял, что с горящего судна нам уже не выбраться.
Твою мать!
План созрел как раз в тот момент, когда над досками палубы появилась голова Бренарда.
– Граф! Надо достать пару тюков с тканью!
– Ты совсем идиот?! Мы горим! Какие ткани?!