– Вы чего?..
Оказалось, я сильно обгорел. Вся правая половина лица и часть шеи превратились в месиво, видимо, в последний момент я пытался отвернуться от волны огня, которая выбросила меня за борт. Глаз уцелел каким‑то чудом, как и большая часть рта, но вот щека и почти треть головы серьезно оплавились, как будто меня окунули в кипящее масло. Брови и ресницы тоже сгорели, но волосы – дело наживное.
Мой первичный осмотр, когда я только пришел в сознание, оказался правдивым: у меня был открытый перелом руки. Когда Орвист разорвал рукав моей рубашки и увидел уже синеющую, отекшую конечность, то только грязно выругался, нисколько не стесняясь тихо сидящей рядом Сании. В глазах девушки попеременно плескались то паника, то ужас. Она была близка к состоянию ступора.
Я и сам знал, что перелом очень плохой. Кровь уже запеклась, кое‑как запечатав рану, но в целом она была грязная, сложная. По всей видимости, когда я летел в море с палубы, мою руку либо догнала часть люка, либо кость повстречалась с деревянным бортом корабля. В любом случае, итог был страшен и печален, а что с этим делать, было абсолютно непонятно.
– Антон, ты же понимаешь, что надо…
– Орвист…
– Руку…
– Я тебе за такие идеи…
– Отрубить…
– Лицо отгрызу… – закончил я вслед за виконтом.
– Но ты же понимаешь, что мы ничего лучше сделать не можем?
– Можем!
– Да она гнить скоро начнет! Синяя уже вся! И кость торчит! Тут целитель собирать ее должен, даже лекарь обычный не справится! А мы на берегу непонятно где!
В этом Орвист был прав, но я был категорически против терять рабочую руку. Моя любимая правая рука… Как я в этом мире вообще без руки? Учиться сражаться левой? А писать? Да я же с ума сойду! Да и к калекам тут отношение особое… И так вместо рожи, судя по непередаваемым ощущениям, которые сейчас начали на меня накатывать, я теперь писаный красавец.
– Будем вправлять!
Я попытался встать, но ощутил, что меня тут же повело. Температура? Потеря крови? Меня уже стал бить жар или это боль в обожженном лице?
– Антон… Ты же…
– Я! Сказал! Будем! Вправлять! – выплевывая по одному слову, упрямо прорычал я. – Начнет гнить – ты ее отрубишь, а Сания, вон, маг огня, ее просто прижжет. Да, Сания?
Девушка, услышав свое имя, глупо заморгала и попыталась включиться в разговор: она не слушала нас, просто пялясь все это время то на кусок кости, который торчал из моей руки, то на мою обгоревшую кожу на голове и лице.
– Я…
Губы принцессы мелко задрожали. Она сейчас была в глубоком шоке, который рисковал перерасти в истерику. Если я, и так еле‑еле удерживающийся в сознании, сейчас получу в спутники не контролирующего себя мага огня, то дела наши будут совсем труба. Так что я схватил здоровой рукой девушку за запястье и сделал то, что должен: от души прокатил по Сании волну божественной силы Лу.
Не знаю, дело ли было в том, что сейчас я едва не отключался от боли и был крайне слаб, или в том, что я по чуть‑чуть накачивал магией богини арха‑ту во время всего путешествия, но эмоциональный откат был не слишком велик. Я, конечно, чуть не расплакался от нахлынувших чувств, но справился. Сания же посмотрела на меня округлившимися от удивления глазами и была сейчас больше похожа на сову, чем на человека. Мол, что это вообще сейчас было?!
Я в объяснения вдаваться не стал, Орвист же, казалось, вообще ничего не заметил.
– Надо вправлять!
Виконт только раздраженно махнул рукой, в стиле «хочешь умереть – ну и ладно, я с тобой, придурком, спорить не буду» и начал искать хоть какие‑нибудь палки. Две – для фиксации кости и еще одну – мне в зубы.
За время моей отключки к берегу стало прибивать обгоревшие остатки нашего корабля. Как я понял, в конце он вовсе развалился на части, так что с древесиной проблем не возникло. На перевязки виконт спустил рукава своей рубашки, часть пожертвовала принцесса, оторвав от своей ночной сорочки.
– На, закуси, – сказал виконт и всунул мне в зубы небольшой обломок то ли доски, то ли еще чего, который нашел на берегу, – арха‑та, подержите вот тут…
Виконт еще некоторое время проводил какие‑то манипуляции с моей рукой, после чего положил ладонь на то место, где торчала кость и надавил…
Хотелось бы сказать, что я зашипел, поматерил Орвиста и мне сразу же полегчало, но я банально потерял сознание от боли, а когда очнулся, рука уже была зафиксирована между двумя кусками доски и перевязана тряпками.
Я оценил конструкцию, которую соорудили мои спутники. Сейчас надежда была только на мой иммунитет и божественную суть Жреца, потому что ни о какой стерильности или даже относительной чистоте раны и перевязи говорить не приходилось: для обычного человека это был стопроцентный вариант получить воспаление, гангрену и, в лучшем случае, лишиться руки. Но только через боль и мучение, вместо быстрой ампутации, которую предлагал виконт.