Сания согласно кивнула, а я еще раз осмотрел зеркало.
– Это очень дорогая штука, на самом деле. Из‑за серебра. А вот такие окна, да пусть и кривоватые… Лучше слюды или бычьего пузыря. А у нас так вообще обычно только ставни, очень не хватает зимой света…
– Постоянно закрыто? – как‑то тревожно спросила Сания.
Девушка за свои двадцать лет ни разу не выбиралась за пределы Ламхитана и слабо понимала, что такое другой климат.
– Холодно же, если открытым держать. Палим свечи и масляные лампы. А зимой темнеет уже часа через четыре после полудня… Две трети дня – время Фора… А со стеклом было бы намного лучше.
Сания не оценила моих рассуждений и посчитала, что я просто не впечатлен ее небольшими, с мужскую ладонь, зеркальцами, так что следующие полчаса я вымаливал прощение у вспыльчивой принцессы. Да, прав был Кай в своей осторожности в плане официальных заявлений о новых союзах: пока берег Ламхитана не исчезнет из виду, эта девица может попытаться все переиграть.
На самом деле, я привык к жизни в Ламхитане, привык даже к жаре, и мне будет не хватать местных мастеров, поклонения науке, Палу, какой‑то почти звериной прямолинейности, которая витала тут в воздухе. В последнее время я взял за привычку выбираться побольше в Парту и смог почти влюбиться в этот просторный и шумный город, который раскинулся на берегу Рисса. Тут не было такой сильной рыбной вони, как в Пите, не тянуло солью и сыростью с моря. Торговые ряды – большие и ухоженные, люди, пусть и высокомерные, но какие‑то неуловимо другие, со стержнем внутри. Возможно, дело в чувстве собственного достоинства, присущего всем ламхитанцам. Даже местные рабы были какими‑то иными, в отличие от забитых крепостных в Клерии.
Прогуливаясь по торговым рядам, я вспомнил о своих немногочисленных друзьях и, хотя тут это не было принято, купил простеньких сувениров. Для женщин семейства де Гранж – тканей, а юной Айрин – еще и простенький серебряный браслет. Для четы де Шонц‑Вилен взял редких южных пряностей, пару кувшинов лучшего вина, какое вообще смог найти и мягких, невесомых тканей, из которых отлично получатся подобия москитных сеток летом, на детские кроватки. Носильщик, которого я нанял за пару серебра тут же, на рынке для знатных господ, едва виднелся за своим грузом, но уверенно следовал со мной обратно во дворец.
Уже поднявшись в свои покои и раскладывая подарки, я понял, что ничего не купил себе, так сказать, хотя бы «магнитик на холодильник». Первой мыслью было вернуться в город, а потом подумал – да и плевать, еще буду в Парте, зайду, куплю и себе чего. Тем более, у меня останутся пошитые на заказ наряды, которые в Клерии точно не надеть. Чем не памятный сувенир?
День Солнца подкрался как‑то незаметно. Так как сегодня официально должны были огласить, что Сания отправится с нами на север и станет женой Кая Фотена, то и вырядиться придется в домашние наряды, хотя было уже достаточно жарко. Благо, сам пир начинался после обеда – часам к шести, и будет проходить не только в главном зале дворца, который занимал чуть ли не половину здания как по площади, так и по объему – его потолок взмывал к самой крыше – но и в дворцовом саду. Ламхитанцы знали толк в отдыхе на природе. А чего и нет? Тут сами боги велели проводить больше времени на свежем воздухе, разбивать сады, выращивать деревья и кусты, превращая отдельные клочки земли в зеленые уголки.
До рынка и собственных покупок я как‑то так и не добрался – просто забыл, а вспомнил уже в районе обеда, когда до начала празднований оставалось буквально несколько часов.
Тихо постучали в дверь и, отворив, я увидел стоящего на пороге Арвана с каким‑то свертком в руках.
– О! Барон! Уже собираешься на праздник! Правильно! Самый важный день в Ламхитане! День Солнца! День могучего Пала! Чего такой кислый?
Я пропустил принца в покои, уже как‑то привычно. Странно, но Арван ни разу не вызывал меня к себе – всегда приходил сам или мы пересекались где‑нибудь во дворце.
– Да так, думал себе что на память купить в Парте, да закрутился и забыл… – честно ответил я.
Принц только рассмеялся.
– О! Так у тебя не только сердце воина, но и ранимая душа барда! Ну, значит, я вовремя. Смотри!
Арван размотал свиток и извлек какие‑то богато выделанные ремешки и застежки, в которых я быстро опознал чехол для моего посоха.
– Ты думаешь, мы бы отпустили отмеченного Палом без подарка?! Вот! Легкий, прочный, достойный чехол для твоего артефакта! Лучшие мастера делали! А как мы меры снимали – отдельная история!
– На танцах, пока я с тобой сидел? – спросил я.
Другого момента посмотреть реальные размеры посоха не было, больше я оружие из виду не упускал.
– А тебя не проведешь! Да! Еще тогда меры сняли. Попробуй!
Чехол и вправду сел на посох, как влитой. Легкий, прочный, удобный, он выглядел, как дорогие ножны, достойные парадного клинка любого короля или императора, но при этом был прочным и функциональным – хоть сейчас иди с ним в бой.
Я поклонился молодому арху за такой дар и мы немного поговорили, по сути, ни о чем.
– А где второй костюм? – внезапно спросил Арван, глядя на разложенную на диване одежду. Я всегда собирался у зеркала в прихожей, вместо того, чтобы наряжаться в спальне, так что вид у комнаты был сейчас не слишком презентабельный.
– Какой второй костюм?..
– Так перед заходом солнца будут потешные бои, в которых мы славим Пала! Ты точно должен участвовать! Ты же великий воин!
– Э‑э‑э…
Про это мне никто слова и не сказал. Хотя, думаю, для ламхитанцев это было настолько обыденно, что они даже не подумали, что северянин может быть не в курсе их традиции. Или что где‑то празднуют день Солнца как‑то иначе.
Пришлось срочно искать прогулочные штаны и мягкие сапоги – одежду, в которой мне будет удобно махать тренировочным мечом или палкой. Извинившись перед архом, сбегал в покои де Гранжа и предупредил виконта – уверен, Орвиста тоже позовут поучаствовать.