Это его тело обнаружили в доме.
– Вы снова потерпели поражение, – холодно сказала Изабель Торрес Ирен и Сервасу, буквально расстреляв их взглядом. – И последствия коснутся нас всех.
Она подошла к ним, когда подъехали пожарные. И именно она приняла решение не прерывать праздник: лишние зеваки тут были ни к чему.
– А мне еще предстоит разруливать эту паршивую ситуацию.
Сервас заметил, что мэр нервничает. Как и всякому хорошему политику, ей было свойственно считать себя центром мира. «Однако мир хранит хорошие воспоминания о политиках прошлых времен», – подумал он.
– С этого момента здесь место преступления, – заявила Циглер, не обращая внимания на все реплики и обращаясь к зевакам, стоявшим поодаль. – Эта зона будет огорожена.
Она достала телефон, чтобы запросить помощь, но его экран вдруг засветился.
– Ангард?
– Делайе появился, он здесь, – объявил в трубке жандарм.
Циглер тряхнула головой.
– Что?
– Жильдас Делайе… Я его вижу. В нескольких метрах от меня… В толпе…
Ирен нахмурилась.
– А что он делает?
– Ничего… Вид у него какой-то растерянный. Озирается кругом.
Она ушам своим не поверила.
– Хватайте его! – крикнула она в трубку. – Сейчас же! Мы идем! Делайе, – бросила она Сервасу, – он там, на площади…
Она ринулась бегом обратно на площадь. Сервас быстро взглянул на Изабель Торрес, потом на бригадира пожарных и кашлянул.
– Оставляем вас разруливать эту паршивую ситуацию, – поддел он мэра.
А после счел своим долгом догнать Ирен.
– Что вы делаете?! – визжал Жильдас Делайе в наручниках. – Что вы делаете?!
Он чуть не плакал. Все смотрели на них и отходили в сторону. Толпа следила за каждым их движением, и Сервас с тревогой наблюдал за группой Уильяма Геррана: они тоже не упустили ни одной мелочи в ходе ареста учителя. «Праздник достиг апофеоза», – сказал себе Сервас.
– Что вы делаете? – все повторял Делайе, пока его вели в жандармерию, располагавшуюся в трехстах метрах отсюда.
– Что это у вас? – спросила Циглер, указав на его перевязанную правую руку.
– Я обжегся!
– Вы… что?
– Обжегся!
Ирен взглянула на Серваса.
– И где это вы обожглись? – осведомилась она, пока они быстро шли по улице под взглядами всей столпившейся на площадке улицы.
Делайе поморгал, видимо, сообразив, к чему они клонят.