– Это серьезно, – после короткой паузы произнес Лев.
– Конечно.
– Что вас навело на такую мысль? Несогласованный выстрел по станции Ракс?
– Да.
– Но вы же предположили, что это доминанта, установленная еще на Земле. И это убедительно!
– Доминанта с Земли. Или доминанта, внесенная системщиком, – Горчаков усмехнулся.
– Сомневаюсь, что мальчик на такое бы пошел, – нахмурился Лев. – Он очень амбициозен, а последствия слишком серьезны. Вылетел бы из флота с волчьим билетом.
– И я так считаю. Давить на него не хочется, кадеты и так на нервах… Но если допустить, что проблема в Марке?
Лев вздохнул. Задумался. Налил себе еще рюмку, посмотрел на командира – тот покачал головой.
– Выбор Марка Твена в качестве личностной матрицы был ошибочен, – неохотно сказал он. – Мы привыкли воспринимать его как шутника и весельчака, автора остроумных фразочек, гуманиста. Но на самом деле он, как и большинство юмористов, был глубоко несчастным, страдающим, склонным к депрессиям, рефлексирующим человеком. Хорошим человеком! И это дополнительная проблема. Желая лучшего, Марк вполне способен наворотить дел.
Командир кивнул.
– Что еще вас тревожит в его поведении? – спросил Лев.
– Чересчур вольные шуточки при разговоре. Настойчивость в спорах. После тестирования – странные колебания периферических контуров, закончившиеся их перезагрузкой. Я не системщик, но это похоже на какие-то глубинные проблемы.
– Я бы перегрузил искина, – сказал Лев.
Они с Валентином некоторое время молча смотрели друг на друга.
– При необходимости это можно сделать даже во время прыжка, – добавил Лев. – Безумие, конечно; все равно что чинить рулевое управление гоночной машины во время заезда. Но при рабочей периферии все должно закончиться благополучно. Или после выхода из червоточины.
Командир молчал.
– Я понимаю, обновленный искин будет плохо ориентироваться в ситуации, мы не сможем позволить полноценный бэкап…
– Лев, а если он откажется перегружаться?
Доктор крякнул. Не спрашивая, налил еще по рюмке себе и командиру, потом убрал бутылку в холодильник с биопрепаратами. Сказал:
– Всегда есть аварийный рубильник.
– И он не один, – усмехнулся Валентин. – Но это уж совсем плохо. Восстановление цепей, загрузка личностных программ с изолированных баз данных… до восьми часов для искина нашего уровня. Восемь часов корабль будет консервной банкой с двигателями!
– Вы посмотрели данные в сети? – насторожился Лев.
– Доктор, ну я же все-таки не болен, – обиделся Горчаков. – Нет, я и сам помню цифры. Доктор, сейчас мы изолированы от Марка. Лететь нам еще сутки. Когда срок вашего наказания закончится – попробуйте поговорить с искином. Пожалуйтесь на меня, разговорите Марка – он же любит общаться. Оцените его состояние, исходя из своего опыта.
– И это надо сделать так, чтобы Марк не понял происходящего, – скептически сказал Лев.
– Да. Я на вас рассчитываю, доктор.
Лев кивнул:
– Хорошо, командир. Сделаю все, что могу.
Горчаков кивнул и вышел. Налитая ему рюмка так и осталась на столе.
Глава седьмая