Предел: читать начало книги онлайн

– Хорошая идея! – оживился Гюнтер. – Блендер! Ты умница, Алекс! Sehr schön!7

– Спасибо, Гюнтер, – Йохансон даже слегка покраснел от похвалы.

С точки зрения Валентина, диалог их миролюбивого немецкого оружейника и юного нидерландского навигатора попахивал безумием.

– А далеко он блендерит, этот блендер?

– В том-то и дело, командир! – просиял Алекс. – Ограничений нет! Он бьет через всю Вселенную! Причем мгновенно! Возникает канал шириной примерно пять метров, в котором выходит из строя вся техника и погибает все живое.

Валентин крякнул. Попытался вспомнить пункты уставов и правил, касающиеся использования оружия, потенциально способного уничтожить что-то или кого-то помимо объекта атаки.

– Командир, Вселенная – это по большей части пустота, – осторожно сказал Алекс. – Вы уж мне поверьте!

– Верю, – хмуро сказал Валентин. – Верю и знаю. Но…

– По сравнению с опасностями перемещения Ракс – это ерунда, – сказал Гюнтер.

Горчаков вздохнул. Сказал:

– Только в самом крайнем случае…

– Конечно, командир! – откликнулся Гюнтер. – Да это и не самое жуткое оружие, поверьте. Вот первый модуль, к примеру. Там дальность выстрела ограничена, гарантированная дистанция поражения – порядка миллиона километров. Я не понимаю принцип действия, да, собственно говоря, он вообще никак не объясняется. Но сказано, что цель в зоне поражения уничтожает себя сама.

– Как? – нахмурился Валентин.

– Кибернетические системы, начиная примерно с восьмого цикла для наших искинов, то есть «интеллект муравья», а также живые организмы… ну, примерно того же уровня развития, убивают себя всеми доступными им средствами. Если таких средств нет – впадают в ступор и погибают от голода и жажды. Такая вот непреодолимая страсть к самоуничтожению.

Гюнтер помолчал, потом скромно добавил:

– Я его назвал «суицидник». Причем, любопытно: чем более сложный и развитый организм попадает под удар, тем быстрее он себя уничтожает и тем больше дистанция поражения!

Валентин встал, кивнул:

– И впрямь жутко интересно. Знаешь, пришли мне краткую выжимку по всем видам вооружений. А мне надо поболтать с доктором.

Когда дверь за ним закрылась, Гюнтер, Анна и Алекс переглянулись.

– У доктора есть спирт, – заговорщицким шепотом произнес Гюнтер.

– У командира и свой личный бар имеется, – так же вполголоса возразила Мегер.

Алекс, будучи всего лишь кадетом, к такому чрезмерно вольному разговору не присоединился, но мысленно возликовал.

Экипаж уже не считал его чужаком, сопливым мальчишкой, навязанным в последний момент. Он был на «Твене» своим – пускай и юным, но полноценным членом команды.

Когда Горчаков вошел в медотсек, пан Соколовский занимался делом, предосудительным даже на земном корабле, не то что на космическом.

Доктор курил.

Делал он это, сидя в прозрачном герметичном боксе, раскрытом в углу медицинского отсека. Удобно развалившись на кушетке, Лев читал книжку – старомодную, из бумаги, и курил трубку. Система фильтрации бокса была включена на полную мощность, и клубы дыма мгновенно всасывались в воздухозаборник.

– Лев! – укоризненно сказал Горчаков.

Доктор без тени смущения опустил трубку в пустую чашку Петри, служившую ему пепельницей, книжку положил на кушетку (Валентин заметил название «W pustyni i w puszczy» с подзаголовком «nowoczesna adaptacja» – видимо, это был классический роман Генрика Сенкевича, но переделанный под современные морально-этические нормы). Выйдя из бокса и закрыв за собой дверцу, Соколовский с достоинством произнес:

– Командир, как вы знаете, темой моей диссертации является исследование вредных привычек экипажа в дальних рейсах. Согласно правилам космомедиков, я могу проводить исследования на самом себе.

– Я знаю, Лев, – ответил Горчаков. – И я неоднократно вам говорил, что эта лукавая привилегия, полученная Ассоциацией космической медицины после пандемии шестьдесят второго года, служит не науке, а человеческим порокам!

[7] Прекрасно! (нем.)