– Нажевался сечки накануне, – кивнул Ян.
– Да нет же. Он бреет голову, потому что рыжий.
– Неудивительно, – согласился Ян. – А ты обратила внимание на подоконники?
Адиан нахмурилась, посмотрела.
– Цветы какие-то завядшие…
– Ага. И еще там пыльно. Столы протирают, посуду моют. На остальное уже махнули рукой. А ведь людей хватает, офицерские жены и дочери всегда подрабатывали в столовой, да и солдаты никогда не против дежурства на кухне. Просто всем становится все равно.
Адиан кивнула. Спросила:
– Что с ними будет дальше?
– Кто-то уйдет, – решил Ян. – А кто-то сядет в старые танки и погонит через пустоши к рыжим. Вот этот капитан, к примеру. Там они найдут такую же военную часть и начнут бой. Большинство погибнет. Это уже не имеет никакого смысла, но они поступят именно так.
– Мы не останемся тут, – вздохнула Адиан. – Даже если бы дети были тут – ушли бы вместе. Как ты считаешь… эти… они нас дождутся?
Ян уверенно кивнул:
– Да. Мне кажется, у них что-то не в порядке. Не с их корабликом, нет. С тем, большим, который прилетел от их звезды.
– Почему?
– Они ни разу не вышли на связь при нас. Словно они в бегах или высадились вопреки приказу. Знаешь, я в армии как-то научился подмечать – если человек нарушает приказ, если скрывается, то по нему это видно. Не страх, не смущение… но что-то в глазах есть. И у этих тоже, хоть они и странные.
– Но не страшные, – сказала Адиан после паузы.
– Да. Не страшные. Грустные.
– Я бы еще сказала – словно любовники в ссоре, – добавила Адиан.
Они рассмеялись вместе. А потом замолчали, глядя друг на друга.
– Пойдем, вымоемся, – сказал Ян. – И, наверное, у нас будет немного времени… чтобы отдохнуть.
Бэзил и Мэйли отыскали Двести шесть – пять в лабораторном отсеке. Феолец сидел перед моделирующей камерой – двухметровым прозрачным кубом, где переливались, выстраиваясь причудливыми фигурами, и рассыпались в прах красные и синие точки. Толла, его лучшая часть, высунулась из лобной пазухи на несколько сантиметров и покачивалась из стороны в сторону, будто бы в трансе. Бэзил невольно отвел глаза, Мэйли осталась спокойной. Она произнесла:
– Уважаемый Двести шесть – пять, уважаемая Толла…
– Уважаемый Толла, – поправил ее Двести шесть – пять, не отрывая взгляда от модулятора. – В данный период времени Толла является мужской особью.
– Мы не помешаем вам?
– О, нет-нет, – Двести шесть – пять взмахнул рукой. – Ничуть. Это хорошо известное и многократно воспроизведенное явление, я запустил моделирование лишь для того, чтобы расслабиться и скоротать время…
Бэзил с невольным почтением глянул на хаос разноцветных фигур и линий. Моделирующая камера была универсальным инструментом, позволяющим визуализировать все что угодно – от брачных ритуалов мадагаскарских лемуров и до девятимерной структуры пространства.
– И что же вы рассматриваете? – спросил он.
– Классический моноконфликт с нулевым итогом, произошедший на планете второго уровня, – ответил Двести шесть – пять. Взмахнул рукой – куб заполнила сложная конструкция крошечных синих песчинок-кирпичиков, растущая и увеличивающаяся.
Бэзил нахмурился. «Нулевым итогом» назывался конфликт, вызвавший полное уничтожение разумной жизни. Моноконфликт – произошедший в рамках одной культуры. Да, такое бывало. Жизнь – цепкая штука, но порой она исчезает бесследно. Для этого мало даже ядерной войны, но – «дерьмо случается». Но на втором уровне развития? Мир, даже не вышедший в космос?
– Это же Дисс-три? – спросила Мэйли.
– Да-да, конечно, – оживился феолец. – Дисс-три, обитель поэтов и музыкантов… их речь была песней.