Мерв обругал его.
— …за все получит! — снова Баз. Похоже, он не мог дождаться, когда начнется потеха. Не слишком приятная потеха кое для кого, то есть для меня.
Мерв снова что-то буркнул в ответ, и Баз нехотя сдался, как ворчащий вулкан. Не слишком приятно было думать, что тип вроде Мерва — моя единственная защита от База, в чью голову могут прийти неизвестно какие извращенные идеи.
Послышался грохот и скрежет, и сердце у меня ушло в пятки. Они что, возвращаются? Нет, хлопнула дверь, в замке повернулся ключ. Я смутно расслышала звук удаляющихся шагов, а потом наступила тишина.
Скоро мое облегчение оттого, что они ушли, заслонилось мрачным осознанием: у меня очень мало времени на то, чтобы выбраться отсюда, хотя я даже не знаю, где нахожусь. Запеленатая, словно мумия египетского фараона, я ничего не могла поделать, поэтому моя первая задача заключалась в том, чтобы освободиться от веревок. Не считая того, что я ничего не видела, не могла нормально дышать и шевелить руками, тряпка, которой мне закутали голову, ужасно воняла. Уж не знаю, где она валялась до того, как ее напялили на меня.
Мне удалось с трудом передвинуть одну руку вперед. Сделав глубокий вдох и стараясь не обращать внимания на боль в ребрах, я рывком высвободила ее, потом поддела изнутри свой головной убор, стащила его с головы и вздохнула с облегчением. Так дышать стало легче, но ненамного, уж очень спертым был воздух.
Комната, в которой я находилась, утопала в полумраке, но я разглядела, что меня закутали в старую занавеску, синюю и грязную, очень грязную. Руки к бокам мне примотали кожаным ремнем. Вскоре я сумела развязать его и высвободить вторую руку. Отпихнув ногой грязную тряпку, я огляделась.
Хотя у меня не было времени радоваться, я поняла, что верно угадала, в какое место меня привезли: брошенное офисное здание. На голых стенах остались дыры — от сорванных полок. Единственная мебель состояла из стула, на который меня усадили — старого стула машинистки с пенополиуретановой набивкой, торчащей из спинки, да металлического шкафчика для документов с солидной вмятиной в торце. Пол был затянут вытертым и грязным ковровым покрытием и усыпан обрывками бумаги. Застоявшийся воздух хранил воспоминания о прошлой жизни: пахло табачным дымом, жидким кофе из автомата, машинным маслом. Сравнительно недавний вклад внесли мыши.
Внешних окон в комнате не было. Свет проникал сюда через стеклянную фрамугу над дверью из коридора. Я подошла к выключателю и щелкнула, но ничего не изменилось. Подергала дверную ручку, хотя и слышала, как в замке повернулся ключ, когда они уходили. Я не знала, долго ли будут отсутствовать Мерв и Баз, но догадывалась, что недолго. Они заперли меня здесь, а сами пошли решать, что со мной делать. А может, отправились за очередными приказами к своему главарю. Интересно, кто он? Неужели Копперфилд?
Не важно, решила я, позже выясню. А пока мне надо отсюда выбраться. Я задрала голову и оглядела пыльную стеклянную фрамугу. Она оказалась откидной.
Встав на стул, я все равно не дотянулась до нее. Тогда взгляд мой упал на шкафчик для документов. Передвинуть его к двери оказалось непросто; тяжеленный шкафчик с трудом передвигался по ковролину. Я утешала себя тем, что ковролин зато приглушает скрежет, который был бы слышен во всем здании, если бы мне пришлось двигать шкаф по голому полу. Взмокнув от усилий и тяжело дыша, я наконец поставила его в нужное место и вскарабкалась на него.
Теперь я дотягивалась до фрамуги и до шпингалета, который находился внутри. Хотя его и заело оттого, что фрамугу давно не открывали, мне все же удалось его отодвинуть. Я дернула фрамугу, и она со скрипом поднялась вверх. Я поставила ее на стопор. Получившееся отверстие было узким, но это был единственный выход. К счастью, я была худенькой, или, как изящно выразился Баз, костлявой.
Правда, мне пришлось снять фрамугу со стопора, потому что с ним отверстие оставалось слишком уж узким. Схватившись за раму двери обеими руками, я подтянулась и, стараясь как-то зацепиться левой ногой, одновременно перекинула правую на другую сторону.
Пока все неплохо. Пусть с трудом и со скрипом, но я двигалась вперед. Дальше было хуже. Опасно раскачиваясь, я должна была перекинуть через раму правую ногу и в то же время извернуться так, чтобы спрыгнуть в коридор ногами вниз и не остаться без головы, которую, если упадет, как гильотина, могла отсечь сверху фрамуга.
Все получилось почти гладко. Но в последний миг вспотевшие ладони соскользнули по металлической раме. Я не сумела удержаться и рухнула на пол в коридоре. Ударилась подбородком и носом о дверь и с грохотом приземлилась на твердый плиточный пол. Если бы на курсе актерского мастерства меня не научили правильно падать, я бы почти наверняка что-нибудь сломала. А так я лишь сильно ударилась. В голове звенело; челюсть и переносица ныли, как будто меня лягнул бешеный мул. Порез на подбородке, который я заработала, спасаясь от байкера База, открылся снова, и из него пошла кровь. Оказалось, что из носа тоже идет кровь. Я надеялась, что он не сломан.
Фрамуга упала на место с металлическим лязгом, который гулким эхом отдался в коридоре. Я понимала, что не имею права медлить, и все же проверила все двери в коридоре. За ними были пустые кабинеты.
Стерев кровь рукавом, я поспешила к лестнице в дальнем конце коридора. Видимо, когда-то здесь был склад, который позже переделали под офисное здание, наставив дешевых внутренних перегородок. На месте когда-то просторного зала образовались клетушки. Вот почему здесь нет окон!
Здесь мерзко пахло сыростью, пылью, крошащейся штукатуркой и насекомыми. Мерзость запустения! Ясное дело, здание было огромным; его построили в те времена, когда об удобстве работников никто и не помышлял. И даже позднейшие переделки ничего, по сути, не изменили. Здание во всех смыслах устарело. Достаточно было взглянуть на толстенные трубы отопления, которые тянулись по стенам, как гигантская паутина. Наверное, отопление провели, когда склад переоборудовали под кабинеты. Трубы были такими огромными, что вполне могли бы обслуживать какой-нибудь завод.
Зато во внешней стене имелись окна — хорошо, что их не стали закладывать кирпичом. Сквозь ближайшее ко мне окно в коридор и на щедро расписанную граффити лестницу попадал свет. Вглядевшись в грязное, закопченное стекло, я увидела, что окно выходит на заброшенный двор и высокие ворота, закрытые на цепь и навесной замок. Во дворе стояли странные кирпичные постройки без крыши, очень похожие на старомодные уличные нужники. Наверное, визиты в них в добрые старые времена строго ограничивались.
Я подергала оконную щеколду, но ее замазали краской, и она застряла намертво. Даже если бы я смогла открыть окно, я бы не рискнула прыгнуть вниз, здесь было высоко. Наряду со многими другими недостатками это место в случае пожара превращалось в настоящую ловушку и наверняка не соответствовало никаким современным требованиям противопожарной безопасности. Неудивительно, что его забросили.
Я стала гадать, сколько подо мной этажей. По меньшей мере один, потому что лестница шла и наверх, и вниз. Я не знала, на что решиться. Инстинкт самосохранения требовал, чтобы я немедленно спускалась вниз и искала выход. Но в голову пришло другое.
Если Мерв и Баз устроили здесь нечто вроде своего убежища, куда они привезли меня, не боясь, что меня найдут, может быть, сюда же они раньше доставили и Лорен? Другой возможности все выяснить у меня просто не будет. На неопределенный срок помещение в моем распоряжении. Надо проверить, не здесь ли еще одна узница.
Я осторожно вскарабкалась по лестнице на верхний этаж; тут мне показалось, что в тишине слышны приглушенные голоса. Неужели я не одна? Я остановилась и даже приготовилась бежать. Потом голоса прервались взрывом музыки и визгом шин. Где-то в этом, очевидно заброшенном, здании работал телевизор!
Мне стало ясно, что если я и дальше буду бесцельно блуждать по всем этажам, то запросто могу наткнуться на Мерва и База, которые решили отдохнуть от трудов праведных и выпить чайку. Но игра стоила свеч. На этом этаже комнаты были расположены примерно так же, как и на нижнем. Двери с обеих сторон открывались в унылые, пустые помещения. Но за одной дверью оказался туалет, и на полочке над раковиной я увидела туалетные принадлежности, в том числе мыло, крем для рук и зубную пасту.
В дальнем конце коридора, напротив меня, была дверь с узкой панелью из армированного стекла. Дверь была закрыта, но я сразу поняла, что телевизор работает именно там.
Я осторожно побрела по коридору. К счастью, тот, кто смотрел телик, любил включать звук на всю громкость. Визг шин и бешеная музыка зазвучали громче, йогом к ним добавились выстрелы. Зритель или зрители не слышали меня.
Добравшись до двери, я остановилась, обдумывая свой следующий шаг. Я не могла просто открыть дверь, не зная, что за ней. Возможно, я даже не сумею ее открыть. Ключа в замке не было.
Я приложила глаз к полоске стекла. Смотреть мешала проволочная сетка, вставленная между стеклянными панелями. Я осторожно подышала на стекло и потерла. Образовалось более прозрачное пятно.
Первым делом я увидела экран телевизора. Он быстро-быстро пульсировал; музыка просто оглушала. Фильм приближался к концу: на экране я увидела нагромождение разбитых автомобилей и бегущие во все стороны фигуры. По экрану поползли титры.
Послышался скрежет, как будто по полу двигали стул; к моему глазку двинулась тень. Телеэкран кто-то заслонил. Я увидела джинсы. Человек нагнулся и выключил телик. Это не Мерв и не Баз, в последнем я была уверена. Слишком маленькая и хрупкая фигура. Определенно женская.