Как выяснилось, Лорен сексуальными предпочтениями База не интересовалась.
— Да ладно, какая разница? — Она пожала плечами и отрывисто продолжала: — Баз решил, что здесь можно без труда срубить деньжат. Поэтому они с Мервом и придумали меня похитить. Напали на меня на улице, у церкви Святой Агаты! — Вспомнив, что с ней было, Лорен как-то осунулась и словно постарела. — Усыпили меня какой-то дрянью и привезли сюда… подонки!
— Да, они ловко умеют хватать людей на улице, — кивнула я. — Знаю. Так когда же поменялись правила игры?
— Когда они при мне начали говорить о деньгах и мечтать о том, как шикарно заживут, когда получат выкуп — сумму они назначили просто смехотворную! — Лорен презрительно покачала головой. — Представляешь, они ничего не знали! Понятия не имели, сколько на самом деле могут здесь заработать! Они думали, что им хватит на то, чтобы… — Лорен принялась передразнивать речь двух похитителей, — «купить крутую тачку, новый прикид, подцепить пару птичек»… — Она снова заговорила нормальным голосом: — Ну и какое-то время напиваться в стельку. Вот так. Выкуп как раз для них… Как говорится, кто чего достоин! Тогда я им сказала: «Слушайте, ребята, у вас есть два пути. Можете и дальше делать все по-своему. Тогда вам придется удерживать меня здесь против моей воли, и я гарантирую вам кучу неприятностей и отниму у вас массу свободного времени. А в конце концов, да и то если повезет, вы получите крошечный выкуп. Есть другой вариант. Будем действовать заодно. Тогда вам не придется охранять меня, потому что я сама никуда не уйду. Мы попросим больше, гораздо больше, и поделим все на троих». Я примерно сказала им, сколько мы можем вытянуть из Винни. Видела бы ты их рожи — Мерва и того, второго идиота! Они застыли на месте как громом пораженные. Стояли здесь, в этой комнате, и пялились на меня, как будто я — сошедшая с небес святая и отпускаю им грехи. Ну а дальше все оказалось очень легко. Они поступили так, как я предложила. Простодушные типы.
— На тот случай, если у тебя сложилось неверное впечатление, — холодно заметила я, — предупреждаю: я простодушием не отличаюсь.
Лорен подалась вперед:
— Знаю! Слушай, свою долю выкупа я передам женскому приюту. Им очень нужны наличные, и я сделаю анонимный взнос, как только Винни заплатит. Теперь ты понимаешь, почему не должна раскачивать лодку? Деньги у Винни есть. У него целая куча в офшорах, на счетах в швейцарских банках… где их только нет!
Не переставая смотреть на Лорен, я лихорадочно соображала. Если она говорит правду — а мне казалось, что она говорит правду, — Сабо почти наверняка заплатит. Жалеть его не стоит. И все же мне стало не по себе — главным образом, из-за самой Лорен, из-за ее постоянной напряженности и глубокой ненависти к отчиму, которую она лелеяла много лет. Должно быть, ненависть все эти годы разъедала ей душу. Почему-то мне показалось, что, даже отомстив, она не успокоится. Видимо, месть отчиму стала для нее одержимостью. Она так зациклилась на мести, что все остальное утратило для нее смысл.
Я начала:
— Допустим, все получится, твой план сработает…
— Получится, — перебила меня Лорен, — если ты все не испортишь!
— Хорошо, будем считать, что все идет по твоему плану. Что потом?
Она недоуменно прищурилась, а потом сухо осведомилась:
— Что значит «потом»?
Я поняла, что оказалась права. Она ничего не додумала до конца.
— Что ты станешь делать потом? — пояснила я. — Просто вернешься домой?
Она пожала плечами:
— Какая разница?
— Большая! — возразила я. — Может быть, ты, отомстив Сабо, примиришься с ним? Так сказать, решишь, что вы квиты?
Лорен посмотрела на меня в упор. Лицо ее горело ненавистью.
— Квиты? Ты что, спятила? Конечно, я никогда его не прощу!
— Я не сказала, что ты его простишь, — заметила я. — Такого я бы от тебя и не ждала. Неужели ты собираешься мстить ему до конца своих дней? Если да, ты тем самым заранее обрекаешь себя на поражение. Думая о мести Винсенту Сабо, ты пускаешь свою жизнь под откос. По-моему, это не очень умно.
Лорен выразительно и сжато объяснила, что мое мнение о ней ее не интересует. Она мстит Сабо не ради себя, а ради матери.
— Лорен, твоя мать умерла. Она много лет жила в аду и терпела издевательства только по одной причине: чтобы предоставить тебе шанс вести нормальную жизнь, как она ее понимала. А ты своим поступком сводишь на нет все ее жертвы!
— Заткнись! — тихо и холодно приказала она.
Я попробовала зайти с другой стороны. Рассказала, как моя мать бросила нас, когда мне было семь лет. Призналась, что мне до сих пор больно, когда я об этом думаю. Поэтому я научилась не думать об этом.
— Ты должна оставить прошлое в прошлом, — сказала я, — иначе ты ничего не добьешься.
Лорен велела мне перестать читать ей мораль. Я пожала плечами. Так и быть, перестану. Какое мне, собственно, дело до Лорен и ее отчима? И потом, кто я такая, чтобы учить других жить? Моя жизнь до сих пор не служила образцом замечательного успеха. Но я хотя бы не тащу на себе груз старых обид. Не стану притворяться, я тоже не святая и много чего помню. Мы все этим грешим в той или иной степени. Но я стараюсь как могу, чтобы прошлое не испортило мне будущее!
Вдруг я подумала: а все-таки Лорен кое в чем добилась своего. Ее пылкая одержимость на время заразила и меня. Как и она, я думала сейчас только о ней. Лорен даже меня заставила решать ее личные проблемы. А между тем есть одно важное обстоятельство, о котором я чуть не забыла. Для Лорен оно не играет никакой роли, в отличие от меня. А ведь я очутилась здесь не только из-за нее. Сюда я попала в первую очередь из-за другого человека, у которого нет защитников, кроме меня. И если его голос не будет услышан — с моей помощью, — значит, его жертва оказалась совершенно напрасной.
— А как же Алби? — спросила я.