— Все в порядке, — сказал он, начиная что-то соображать. — Те два типа ушли. Они убрались отсюда уже очень давно. Не знаю, что они здесь делали. Обычные головорезы, наверное, надеялись бесплатно поглазеть на голых девочек. К сожалению, в полицию я не позвонил, у меня просто не было времени. Предполагалось, что всяких психов будет выставлять Редж. Но это не важно. Они ведь не причинили никаких неприятностей. Неужели вы их знаете?
— Поверьте, — сказала я, — они способны создать очень крупные неприятности. Ангус, мне нужно немедленно убраться отсюда!
Наконец до него дошло, что дело в самом деле срочное. Лоб его пошел морщинами от неподдельной тревоги.
— Извините, Фран, я не понял, что вы в самом деле волнуетесь из-за них. Я думал, вы просто боитесь извращенцев. Сейчас принесу вашу одежду из фургона, — пообещал он. — Подождите!
Вернувшись в туалет, я в рекордный срок переоделась в свою одежду и вышла оттуда с трико в руках, по-прежнему украшенным птицами и листьями. В коридоре никого не было. Из зала доносились громкий скрежет и глухие удары — это художники разбирали экспонаты. Я зашагала вперед, собираясь первым делом вернуть Ангусу трико — ведь он наверняка волнуется за него, — а потом добраться до ближайшего телефона.
Краем глаза я заметила, как открылась дверь мужского туалета напротив, но не обратила на это внимания. Как выяснилось, я совершила большую ошибку, но осознать все у меня не было времени. За моей спиной зашаркали шаги, и тут же кто-то набросил мне на голову и плечи пахнущий плесенью кусок ткани.
Я выронила трико и попыталась одновременно позвать на помощь и освободиться. Но крики приглушала плотная материя, а руки мне крепко прижали к бокам. Потом меня связали толстой веревкой или поясом — ловко, как курицу, которую собираются положить в духовку, закинули на плечи и потащили прочь. Мои похитители передвигались очень быстро, и я могла оказать влияние на происходящее не больше, чем один из экспонатов в выставочном зале. Мне еще хватило времени подумать, что я и сама не так давно изображала экспонат, причем довольно успешно.
Я поняла, что из зала мы вышли. Тот, кто меня нес, принялся спускаться по ступенькам; послышался шум машин. Без предупреждения меня бросили на что-то жесткое. Сильно ударившись о металл, я охнула от боли. Хлопнули дверцы. Взревел мотор. Мой мир, где бы он ни находился, закружился, корчась и дребезжа. Меня швырнули в фургон и куда-то увезли.
Глава 14
В таких обстоятельствах непросто было сохранять способность соображать, но я старалась как могла.
В голову пришла мрачная мысль: никто не обратил никакого внимания на то, что меня похитили, даже если кто-то и заметил, как меня зашвырнули в фургон. Все были заняты собственными ценными произведениями искусства, всем хотелось поскорее разобрать их и без повреждений вынести из выставочного зала. На автостоянку тащили всевозможные предметы самых странных форм и размеров, и человеческая фигура, закутанная в мешок, едва ли привлекла чье-то внимание хотя бы на миг.
Правда, Ангус начнет волноваться, поняв, что меня нет. Он пойдет искать меня — и свое трико. Я выронила его на пол, когда похитители меня схватили; если только им не хватило ума забрать трико с собой, оно по-прежнему валяется там, где упало, и Ангус его найдет.
Он должен догадаться, что трико валяется на полу не просто так, и вспомнит о моей просьбе позвонить в полицию. Если повезет, он уже это сделал. Поможет мне его звонок или нет — вопрос спорный. Лорен Сабо похитили две недели назад. Полиция охотилась за преступниками, но пока не нашла их.
Я подумывала, не стоит ли подкатиться к задним дверцам фургона и пинком ноги открыть их. В детективных сериалах похищенные так и поступают. Поверьте мне, в жизни все не так просто, как в кино. Я пыталась кататься и ерзать, но быстро поняла, что не могу двигаться в нужную сторону.
Я обильно вспотела, во рту у меня пересохло от жажды и страха. Дышать становилось все труднее. Вонючая материя плотно прилегала к лицу; ворсинки забились в нос и в рот. Поскольку бороться не было смысла и я лишь больше уставала, пришлось сосредоточиться на том, чтобы не задохнуться и сохранить силы, они понадобятся, когда мы приедем на место. Да, там мне очень пригодятся силы — конечно, если мои похитители не сбросят меня ночью с ближайшего моста. Они уже выказали склонность избавляться от неудобных личностей таким образом. Об этом варианте я старалась не думать.
Я не знала, сколько времени прошло после моего похищения. В моем положении минуты казались часами. Во всяком случае, у меня сложилось впечатление, что в своей мобильной тюрьме я нахожусь довольно долго. Впрочем, учитывая лондонские пробки, это не обязательно означало, что меня увезли очень далеко. Насколько я понимала, около трети пути мы простояли в пробке. Я была уверена, что мы по-прежнему в Лондоне и, возможно, не больше чем в паре миль от того места, откуда отъехали. У Мерва и его напарника сильны первобытные инстинкты. Они предпочитают не отходить далеко от своей территории, где им известны все переулки и норы. И где достаточно звякнуть по телефону другу, который чем-то тебе обязан, и он обеспечит тебе железное алиби, как они это уже продемонстрировали в ту ночь, когда умер Алби.
Наконец мы совсем остановились. Снова хлопнули дверцы кабины. Послышались шаги. Хотя я по-прежнему ничего не видела, стало чуть светлее. Открылись дверцы фургона. Меня схватили и бесцеремонно, очень быстро, как и раньше, понесли в какое-то здание.
Теперь похитители держались свободнее; со мной обращались хуже, чем пара пьяных грузчиков — с раздолбанным пианино из пивной. Не понижая голосов, они спорили, куда меня поместить. Голос, принадлежащий Мерву, предложил отнести меня наверх. Второй был против, объясняя тем, что меня трудно будет заносить. Судя по всему, проворчал он, лифт не работает. Более того, для такой костлявой коровы вешу я на удивление много. Он прямо отказался тащить меня дальше. Меня грубо поставили на ноги и продолжали спорить. Прислушавшись, я поняла, что приятель Мерва откликался на имя Баз.
Для меня все это означало: там, где мы сейчас находимся, мои похитители чувствуют себя в полной безопасности. Никто их не видит, не слышит, и они могут свободно разгуливать по всему зданию, выбирать, куда меня нести, и орать друг на друга сколько душе угодно. В конце концов они решили, что я, если меня поддерживать, смогу подняться наверх и своими ногами.
Меня толкнули вперед и приказали подниматься. Не знаю, пробовали ли вы когда-нибудь подниматься по лестнице с руками, привязанными к бокам и мешком на голове. Предложите как-нибудь такую игру на вечеринке, если хотите избавиться от друзей. Я то и дело спотыкалась и два раза падала лицом вниз, сильно вывихнув обе лодыжки и разбив лоб о ступеньку. Даже Мерву и Базу как будто полегчало, когда мы добрались до следующего пролета. Там уже и Мерв не заикнулся о том, чтобы подняться еще выше.
Все происходящее подсказало, что мы находимся в каком-то большом или, по крайней мере, высоком здании. Их голоса гулко отдавались от стен, и это говорило о том, что помещения пустые; скорее всего, мы находились в брошенном многоквартирном доме или, возможно, брошенном офисном здании, которое так и не удалось сдать в аренду. Таких мест сколько угодно; небольшие промышленные здания с выцветшими вывесками «Сдается» можно увидеть по всему Лондону.
Мы снова двинулись вперед. Открылась дверь.
— Туда, — приказал Мерв, как будто я что-то видела.
Я двинулась вперед. Сзади ко мне подвинули стул и приказали:
— Садись!
Я села. Послышался шорох; скрипнула дверь. Один из них вышел. Второй немного постоял у моего стула, а потом наклонился и прошептал мне на ухо:
— Я скоро вернусь, дорогая!
Я не сомневалась, что он вернется. Но сейчас он, хвала небесам, тоже ушел. Они вместе что-то забормотали вдали — как я поняла, в прихожей или в коридоре.
Я навострила уши, но они говорили тихо, а мешок еще больше приглушал слова. Баз ненадолго повысил голос:
— Эта маленькая корова угробила мой мотоцикл!