Что ж, в чем-то она права: не стоит шокировать публику. Но новость отнюдь не успокоила мои и без того натянутые нервы.
Появился Ангус с кучей зелени в руках.
— Мы вон там, справа, — сообщил он мне.
— Ваш номер! — пронзительно закричала на него распорядительница.
— Не волнуйтесь, я его уже взял, — ответил Ангус.
— Значит, вы единственный, кто это сделал! — взвизгнула она и сунула пачку карточек Реджу. — Продолжай, а я выпью кофе. У меня голова раскалывается!
Мы с Ангусом подошли к очерченному на полу квадрату, где уже стоял каркас, напоминавший орудие пытки из старинного замка. Рядом с нами расположился мозгляк в красном платке, которого я заметила перед входом; он успел установить в своем квадрате скульптуру из металлолома.
Поправив верхушку своего творения, он отошел на шаг и прищурился:
— Как по-вашему, прямо?
Принимая во внимание характер экспоната, трудно было сказать, прямо стоит скульптура или криво. Я сказала, что, по-моему, стоит она более или менее прямо.
— Наш мир свелся к груде мусора, вот суть нашего образа жизни, — сообщил мне творец. — И тем самым мы урезаем самих себя, сводим нашу жизнь к накоплению мусора. Мусор на входе — мусор на выходе.
Вот почему он соорудил фигуру из металлолома, поняла я. Мозгляк бросил пламенный взгляд на каркас, созданный Ангусом для моей поддержки.
— Вижу, ваш друг — минималист, — заметил он. — Голая спираль, представляющая духовные метания человека. То ли стремиться вверх, к небесам, то ли вниз, в ад… Я прав?
От ответа меня избавили две девушки со зловещим холстом. Они подошли к нам с самым воинственным видом и обратились к мозгляку:
— Эй! Вы заняли наше место! — Одна из девиц помахала перед его носом карточкой с номером.
— Найдите себе другое, — парировал мозгляк.
— Сами найдите!
— Не могу. Его уже кто-то занял!
— Редж! — во все горло завопила девица. — Скажи этому придурку, что он занял наше место!
Мой девиз — избегать чужих драк. Очевидцу всегда достается больше всех. Я повернулась к Ангусу:
— Где мой костюм?
Он протянул мне еще один пластиковый пакет. Я заглянула в него. В пакете лежало трико, выкрашенное в симпатичный болотный цвет. Впрочем, на вид оно казалось вполне прочным.
— Переодеваться придется в женском туалете, — словно извиняясь, продолжал Ангус. — Но если вы принесете свою одежду сюда, я до конца выставки запру ее в фургоне.
Чуть позже я осторожно выбралась из туалета, облаченная в зеленое трико. Напрасно я волновалась — на меня никто не обратил внимания. Все были очень заняты — спорили из-за мест и расставляли экспонаты. Распорядительница в красной юбке носилась туда-сюда и истерично вопила. То и дело слышалось:
— Нет, нет! Так нельзя! — И чуть позже: — Редж, ну сделай же что-нибудь!
Пришлось признать, что на выставке в самом деле царила волнующая атмосфера. Так всегда бывает в последние минуты перед открытием. Общее волнение заразило и меня; я немного воспрянула духом.
Тем не менее началось все не очень гладко, потому что мы с Ангусом серьезно поспорили из-за ананаса. К моему ужасу, оказалось, что он хочет водрузить ананас мне на голову и закрепить его проволочной короной. Я отказалась даже думать о таком.
— Слушайте, — сказал Ангус, начавший злиться, — я художник, а вы — натурщица, ясно? Мы ничего не добьемся, если вы будете ко всему придираться. Вы ведь согласились мне помочь!
— Я охотно буду позировать со всем остальным, только не с такой штукой, да еще на голове! Я уже слышала одну шутку насчет шляпки Кармен Миранды, и мне хватило. Если будете настаивать, останетесь вообще без натурщицы.
— Но ведь тогда все произведение пострадает! — возражал он.