— На мой взгляд, было бы справедливо рассмотреть такие мотивы. Например, Эмбери был кандидатом на выборах…
— Это так, — вставил Хендрикс. — Поищите своего убийцу в связи с ними.
— Какие выборы? — прорычал Шейн.
— Выборы президента «Метрополитен атлетик клаб» — крупной организации…
— Хм! Кто был его оппонентом?
— Я, — спокойно ответил Хендрикс.
— Вы! Ну, мистер Хендрикс, где вы были прошлой ночью в то время, когда произошло убийство?
— В Бостоне, — Хендрикс не улыбался, и казалось, что вопросы раздражают его.
— Вы можете доказать это?
— Да, конечно. Я оставался в Турине и был там вместе с друзьями допоздна, а наутро вместе с ними я вернулся в Нью-Йорк семичасовым поездом. Вы можете изучить все это в свободное время. Это то, о чем говорил мистер Эллиот. Я не думаю, что кто-то из членов клуба был настолько заинтересован в выборах, чтобы избавиться от одного из кандидатов, но такова ситуация. Рассмотрите ее.
— В любом случае, это надо будет проработать, — пробормотал Шейн.
— Почему бы вам не подумать об этом? Мне кажется, что детектив должен видеть дальше собственного носа.
— Думаю, что не в этом случае, — упрямился Шейн, — но я попробую. Миссис Эмбери, я должен узнать у вас адрес той леди, что ходила вместе с вами на пьесу.
— Конечно, — холодно ответила Юнис и продиктовала адрес.
— Ну, мы последуем дальше, — Шейн встал со своего места.
— Миссис Эмбери, вы не арестованы, но только пока. Не пытайтесь покинуть этот дом без предварительного разрешения…
— Ну, знаете! Уйду, как только захочу! Все эти ваши запреты…
— Тихо, Юнис, — одернул ее Хендрикс. — Мистер Шейн, она не станет. Я ручаюсь за нее. Она не ослушается.
— Не станет, если не хочет навредить себе, — выпалил на прощанье Шейн, и двое полицейских удалились.
Глава XI. Фифи
— О, мистер Шейн, конечно же, миссис Эмбери моя подруга, очень хорошая подруга, я бы хотела пойти повидаться с ней, успокоить ее, утешить ее, попытаться поднять ей настроение, но… я звонила ей вчера вечером, чтобы договориться о встрече сегодня, и она… она…
Голубые глаза миссис Дэстерней наполнились слезами, ее симпатичные губки задрожали, и она уткнулась лицом в платок. Затем она продолжила лепетать:
— Ох, я не имела в виду, что она была недружелюбна или сердита, но… она была немного малословна… может быть, прохладна. Я одна из ее лучших подруг, и все же я не вполне понимаю ее.
— Возможно, вам стоит учесть состояние миссис Эмбери, — предложил Шейн. — Вспомните внезапную и таинственную смерть ее мужа. Она повергла ее в шок…
— Ох, ужасно! Да, конечно, я принимаю все это во внимание! Когда я звонила ей прошлым вечером, а это было как раз после ее долгого разговора с вами и вторым детективом, мистером Как-его-там, и… Да, мистер Эллиот попросил у нее мой номер и позвонил мне, и рассказал мне обо всем… но я действительно считала, что дорогуша Юнис захочет меня увидеть, хотя, конечно, все в порядке, даже если она не нуждается в моем сочувствии. Конечно, я бы не стала вторгаться в ее горе! Но у нее никого нет, никого, кроме полубезумной тети, и я…
— Что вы имеете в виду под «полубезумной»?
— Ох, она помешалась на спиритизме, оккультизме и как его… я не помню, как оно называется.
— Но она показалась мне здравомыслящей и толковой леди.
— Во многих отношениях да, но она с ума сходит по призракам, медиумам и всему тому подобному! Ох, мистер Шейн, как вы думаете, кто убил мистера Эмбери? Как ужасно! Настоящее убийство в кругу… знакомых — я едва не сказала друзей, но, кажется, дорогуша Юнис не считает меня подругой…
Ее голубые глаза просили о сочувствии, и даже не всегда чувствовавший себя комфортно в присутствии дам Шейн принялся ее успокаивать.