— Миссис Дэстерней, мне так жаль! Я уверен, что вы бы очень помогли ей справиться с трудностями.
Фифи Дэстерней вскинула руки в беспомощном жесте. Она была худощава и едва одета — детектива она принимала в утренней комнате, присев на дэвенпортский диван. Все это происходило на следующий день после трагедии у Эмбери.
Ее маленькое личико было изящно, а мягкие светлые волосы закручивались над ушами. Она спешно набросила узкое сатиновое платье, из-под которого виднелись ноги в шелковых чулках и тапочках, украшенных бантами.
Она была абсолютно раскована, но, тем не менее, детектив чувствовал, что каждое ее слово тщательно продуманно.
— Ну, мистер Шейн, — внезапно сказала она, — так мы никуда не придем. Зачем вы сюда пришли? И чего вы от меня хотите?
Полицейский обрадовался возможности приступить прямо к делу.
— Я пришел, чтобы расспросить вас о подробностях той вечеринки, на которой присутствовала миссис Эмбери позапрошлым вечером — в ту ночь, когда ее муж умер.
— Ох, да. Позвольте подумать, здесь особо нечего рассказывать. Юнис Эмбери провела тот вечер здесь… мы играли в карты… и прежде, чем был подан ужин, появился ее муж, мистер Эмбери. Он забрал ее и увез домой на машине. Вот и все, что я знаю.
— Во что вы играли?
— В бридж.
— С высокими ставками?
— Ой, нет, что вы! Это не было настоящей игрой! — она развела руками, отгоняя саму мысль об этом. — У нас были только маленькие ставки… ну, для оживления игры. Ну, вы понимаете, так веселее играть.
— Да. И что же вы считаете «маленькими ставками»? На этот счет мнения могут быть разными, вы понимаете.
— Как делаются ставки, конечно, мы не всегда играем одинаково, и на разных столах ставки разные. Отчего вы суете нос в частные дела?
— Только по долгу службы, мэм. Никогда раньше не думал о бридже. Мистер Эмбери был сердит на жену, когда приехал за ней?
— Ну откуда мне знать? — ее голубые глаза недоумевающе посмотрели на полицейского. — Я же не читаю мысли!
— Вы же женщина! Мистер Эмбери был раздражен?
Фифи звонко рассмеялась.
— Был ли он? — воскликнула она, внезапно решив рассказать правду. — Могу сказать, что был! Он был так зол, что я испугалась его!
— Что он сказал?
— В том-то и дело! Он ничего не сказал! То есть он вежливо говорил со мной, был любезен, но все-таки я видела, что он прямо кипел!
— Выходит, что вы читаете мысли!
— Нет, но это было очевидно! — Фифи раскачивалась на диване взад-вперед и, обхватив колено руками, артистично реконструировала ход событий.
— «Юнис, пойдем!» — так он сказал. И Юнис ушла!
— Она была также сердита?
— Конечно! Знаете, у нее довольно вспыльчивый темперамент! Когда она раздражена, она становится аки рыкающий лев и голодный медведь — как об этом говорится в Библии или у Шекспира, или еще где-то там.
— Кстати, о Шекспире. Вы ведь недавно вместе с миссис Эмбери ходили на «Гамлета»?
— О, да. Когда его ставили в «Эйвон Плэйерс». Все ходили на него. А вы? Много потеряли, если не ходили! Отличное представление. А еще «Макбет». Моя любимая пьеса. Я ходила на нее с…
— Простите. Сейчас о «Гамлете». Вы обратили внимание на монолог об отравлении…
— Отца Гамлета! Могу сказать, что да! Ведь его читал мистер Постлетуэйт, который играл Призрака, и это было очень здорово — наравне с монологом Гамлета! Он так читал, что не представляешь, а просто видишь, как происходило отравление!