– Да, полицейский – тот человек, Хадсон. Знаешь, они зовут его Лис Джим Хадсон, и я думаю, он раскопает много всякой ерунды.
– Похоже, ты не очень высокого мнения о наших блюстителях порядка.
– Ну, вообще-то с ними все в порядке, просто большинство детективов не могут заметить даже того, что у них под носом!
– Не то, что Шерлок, так? И ты думаешь, что можешь подедуктировать?
В ответ на мое поддразнивание Нора не возмутилась и лишь серьезно ответила:
– Я хотела бы попробовать. Вчера днем в том кабинете была женщина; кто-то еще, помимо мисс Рейнор и старой леди Дриггс.
– Откуда ты знаешь?
– Пойдем со мной, и я покажу. Они впустят меня, а, значит, и тебя.
Мы пересекли холл, и когда мы вошли в офис напротив, полисмен у входа не возразил. На самом деле, он был даже рад появлению кого-то, с кем можно поговорить.
– Мы в тупике, – признался он. – Все наши подозрения сосредоточены на одной версии, и нам это не нравится.
– Значит, у вас есть подозреваемый?
– Едва ли, но мы думаем, что знаем, где искать.
– Ваши подозрения подтверждаются какими-либо уликами?
– Многими. Но, мистер Брайс, посмотрите сами. Вы сообразительны, а мои старые глаза уже не те, что раньше.
Ясно, что это показная скромность ничего не стоила, но я поступил согласно льстивому призыву Лиса. Мы с Норой тщательно изучили все, что лежало на столе мистера Гейтли, а также осмотрели все остальное в офисе. Нора открыла ящик стола.
– Где чековая книжка? – спросила она.
– Ее взял мистер Понд. Это адвокат мистера Гейтли, он забрал все счета и тому подобные бумаги. Но чековая книжка дала нам след. Как вы видите, последний корешок показывает, что чек был выписан женщине...
– Я же говорила, что это была женщина! – воскликнула Нора.
– Ну, может быть, может быть. Как бы то ни было, чек выписан после чеков на имена Смита и Дриггс. Таким образом, получившая чек была здесь после этих двоих.
– Но кто она? – спросила Нора.
Хадсон лишь взглянул на нее, улыбнувшись ее нетерпению.
– Я видела здесь ее шляпную булавку, – пояснила Нора.
– Можете рассматривать булавку как улику, но мы не думаем, что она что-то даст. Среди посетителей мистера Гейтли женщин было столько же, сколько и мужчин, и то, что кто-то из них потерял свою булавку, не превращает ее в убийцу. А если бы женщина и выстрелила в мистера Гейтли, то сообразила бы, что оставить на месте преступления булавку – все равно, что оставить визитную карточку.
Я согласился с этим доводом, и, насколько я понял, Нора тоже.
– Это так, – сказала она. – Когда я читаю в книге о чьем-то носовом платке или сломанной запонке, то понимаю, что эти вещи никак не могут принадлежать преступнику. Но в то же самое время Шерлок Холмс говорил, что никто не может побывать в комнате, не оставив в ней следов своего присутствия.
– Чепуха, – резко возразил Хадсон, после чего вновь погрузился в размышления.
Он сидел за столом мистера Гейтли, и глубоко задумался и, очевидно, не собирался делиться с нами своими мыслями. Увидев это, я возобновил свои поиски.
– Та леди оставила здесь кое-что! – воскликнул я, обнаружив в пепельнице окурок с золотой монограммой, говорившей о том, что сигарету курила женщина.
– Не трогайте его! – предупредил Хадсон. – И не торопитесь с выводами. Иногда и мужчины курят сигареты с позолоченным тиснением.
Не ответив ему, я принялся изучать монограмму. Но большая ее часть обгорела, и я не смог разобрать буквы. Нора рассматривала корзину для бумаг, и, когда Хадсон отвернулся, она что-то оттуда вытащила и спрятала в руке, а позднее переложила в карман.