— Думаю я окажусь прав, если скажу, что он пришел о чем-то вас попросить?
— Нет, насколько я помню, он ни о чем не просил. Просто зашел по-дружески проведать.
— И все же, — продолжил Эмброуз, — у меня есть веские причины предполагать, что это был не простой визит. Вы абсолютно уверены, что он не задавал вам никаких особенных вопросов, сэр Уилфред?
— Нет. Не помню, чтобы было нечто подобное.
— Не расскажете, о чем вы беседовали в тот день?
— Не вопрос. О многом говорили: политика, путешествия, искусство, немного повспоминали юность и так далее. Самая обычная беседа.
— И ничего о виски?
— Виски? Какого черта вы имеете в виду?
— Наверное мне все-таки лучше объяснить, сэр Уилфред. Но только между нами, хорошо?
— Конечно. Говорите.
— Мистер Хаттон оставил в своей записной книжке пару любопытных заметок, смысл которых я уже который день пытаюсь разобрать, потому что думаю, что они могут иметь отношение ко всему произошедшему. Я уже выяснил, что все эти записи напрямую относятся к одному очень важному делу, которое по моему мнению могло привести к этому страшному убийству. Итак, в этих заметках написано следующее (простите за фамильярность, сэр Уилфред, я лишь зачитываю): «Виски Табби. Спросить у него!» Подчеркнуто в знак того, что этот пункт выполнен.
Бариста рассмеялся:
— Это мое прозвище от пары старых друзей, неплохо меня описывает. Значит, мое виски? Что же ради всего святого — ага, я вспомнил!
С этими словами он опустил руку на стол открытой ладонью вверх.
— Приходил спросить меня об этом, говорите? Ах, как он умно это провернул. Я и не понял даже, что он спрашивал об этом с какой-то целью — да и сейчас, когда вы сказали, все равно не очень понимаю. Я вам расскажу. Мы с Хаттоном вместе учились в Эксбридже, но в разных колледжах — он был в Мальверне. А я снимал комнаты в Сен-Освальде. Пока мы разговаривали, он напомнил мне о паре историй из тех времен, среди которых слуга, которого я подозревал хищении моего алкоголя. Мое виски исчезало слишком быстро, чтобы грешить на выветривание. Правда я совсем не хотел разводить скандал, так что просто поставил преграду на пути к моим ликерам. Я всегда был плотником, Хаттон как раз об этом говорил.
— Что же это была за преграда?
— В моих комнатах в Сен-Освальде стоял книжный шкаф — очень большой, но хорошо вписывающийся в интерьер. Я выкупил его у прошлого постояльца и продал человеку, который занял эти комнаты после меня. Насколько мне известно, он до сих пор там.
— Книжный шкаф! — воскликнул Эмброуз. — Очень интересно. Прошу, продолжайте.
— Вот, за этим шкафом в стене я обнаружил большую дыру — достаточно большую, чтобы вместить с дюжину винных бутылок. Я подумал, что это идеальный тайник. Конечно, я не мог и не хотел отодвигать эту громадину от стены каждый раз, как мне хотелось выпить, так что я просто вырезал небольшую дырку в задней стенке этого шкафа и приделал у ней откидную панель на пружине. Я конечно над этой системой изрядно постарался. У тайника не было замков, но зато никто не мог открыть его, если не знал секрет.
— Послушайте, сэр Уилфред, — вклинился в речь Эмброуз, — мистер Хаттон просил вас в том разговоре рассказать этот секрет?
— Не спрашивал, я сам рассказал. Я и не думал, что он из меня это выуживает. Натаскался где-то, умник! Так вот оно что, ага! Да, я ему рассказал.
— В чем же секрет?
— О, очень простой. Панель находится справа над третьей полкой снизу. Нужно надавить пальцем посередине, около трех дюймов сверху, и найдешь свое виски. Панелька падает. Записываете? — спросил сэр Уилфред, увидев, как Эмброуз достает свой блокнот.
— Нет, сэр Уилфред. У меня все уже записано, и сказать, что эти заметки меня запутали, — ничего не сказать. Я переписал это с бумажки, которую мы нашли в комнате, где убили мистера Хаттона, а исследование под микроскопом показало, что она определенно какое-то время лежала в кармане — крошечные катышки совпали по составу с тканью, из которой были сделаны карманы жилета мистера Хаттона. Взгляните!
С этими словами он протянул блокнот сэру Уилфрэду.
— «3-тья вверх — П.В. 3'' вниз. Ц.» Да, я понял, о чем вы. Третья полка снизу вверх справа, три дюйма вниз к центру. Но как, ради всего святого, это связано с убийством Хаттона, сержант?
— Его видели стоящим напротив книжного шкафа буквально перед самой смертью, — он изучал эту бумажку. Позже я обнаружил, что кто-то вытаскивал пять или шесть книг именно с той самой полки.
— Вы хотите сказать, что его убили в моем старом жилище?
— Точно.
— Боже мой! Я как-то даже и не думал об этом. И не знал, что в этих комнатах теперь живет Хенлоу. Но что все это значит, сержант?