— Не всегда можно полагаться на очевидное.
— Что заставляет тебя думать, что Хаттон был убит не этим ножом?
— Ах! Я пока не должен тебе ничего говорить, Хенлоу. Но у нас есть очень весомая причина. Скорее всего ты все узнаешь на дознании. Ты же придешь?
— Из чистого любопытства. Но я не смогу дать никаких показаний — давать просто нечего.
— Думаю, тебе и не придется. Мой суперинтендант уже виделся с тобой, по крайней мере так он мне сказал.
— Да. Но боюсь, что я не смог ему ничем помочь.
— У меня есть к тебе пара вопросов, Хенолу. Я прямо не занимаюсь этим делом, но сам понимаешь, я ответственное лицо. Теперь между нами — ты должно быть уже сам все обдумывал — ты знаком со всеми членами комитета. Есть ли среди них кто-либо…
— Не могу думать ни о ком из них, — перебил Хенлоу. — Я пытался, конечно, но это кажется мне невозможным.
— К примеру Стэнхоуп? Напоминаю, Хэнлоу, это только между нами.
— Стэнхоуп! — со смехом повторил хозяин комнат. — Безумие! Он конечно зажигательный человечек, но это только снаружи. Стэнхоуп и мухи не обидит! Что вообще заставило тебя задать подобный вопрос?
Главный констебль в ответ лишь пожал плечами.
— Я знал Хаттона и Стэнхоупа несколько лет, — продолжил Хенлоу, — и у меня было предостаточно времени, для того, чтобы хорошенько их изучить вместе и порознь в нашем комитете. Они были очень дружны, хотя бывало горячо спорили об архитектуре. Думаю, вы не туда смотрите, полковник.
— Я не говорил, что я вообще куда-либо смотрю, — уклончиво ответил полковник. — Я должен принимать во внимание каждую мелочь. Ссора может разрушить даже самую крепкую дружбу.
— Даже представить себе не могу, чтобы Хаттон со Стэнхоупом могли настолько сильно поссориться.
— А если Хаттон затеял спор? — предположил главный констебль.
Хенлоу посмотрел на него в изумлении:
— Не совсем понимаю.
Полковник Лэнгдейл достал новую сигарету из портсигара и закурил.
— Я могу сказать тебе, Хенлоу, что у нас есть причины полагать, что Фрэнсис Хаттон намеренно нарывался на неприятности. Ни слова больше. Дознавался ли он до Стэнхоупа — или до кого еще — проблема, над решением которой мы усиленно работаем. И должен сказать, задачка эта не из простых.
Хенлоу немного помолчал, а затем спросил:
— Вы просили Скотленд-Ярд о помощи, Лэнгдейл?
— Нет — пока нет, — ответил полковник. — Знаю, люди думают, что мы должны к ним обращаться каждый раз, когда сталкиваемся с серьезным делом. Но Скотленд-Ярд — хотя официально я об этом никогда не заявлял — не всегда безупречен, да и конкретно это дело ведет один очень сообразительный малый. Не вижу причин не дать ему шанса.
— Ваш суперинтендант? Да, он мне показался весьма цепким и прозорливым.
— Нет, не Плестоу. Он, конечно, тоже первоклассный сыщик, но я поручил расследование одному из наших сержантов-детективов — Эмброузу. Думаю, с ним вы не знакомы.
— Да, я его никогда не видел.
— Ах! Хороший парень этот Эмброуз. Ладно, мне пора идти. Ты же сохранишь нашу небольшую беседу в секрете, Хенлоу?
— Конечно. Но я все же настаиваю на том, что ты ошибаешься, Лэнгдейл. До встречи! Надеюсь, вы поймаете злодея, кем бы он ни был.
Главный констебль вышел с территории колледжа. На Хай-стрит он встретил Эмброуза и остановился на пару слов.
— Я иду поговорить со сторожем, — объяснил Эмброуз. — У меня есть к нему пара вопросов.
— Ага! — сказал полковник Лэнгдейл. — Я как раз иду от мистера Хенлоу и должен вам сказать, ловить там нечего.