— Та вечерняя газета и полусгоревшая спичка.
— Стэнхоуп мог принести эту газету, — размышлял главный констебль, — а вот что касается спички — что вы думаете по этому поводу, суперинтендант?
— Я сказал Эмброузу вчера вечером, что не возлагаю на нее никаких надежд. Конечно Финмер вполне мог привезти эти спички из своего прошлого путешествия в Эвиан и зажечь одну, когда пришел за рисунком, но, как я уже говорил, не похоже, чтобы он обронил огарок в гардеробный ящик, хотя Эмброуз выдвинул на этот счет целую теорию.
И он все пересказал.
— Хм! — воскликнул главный констебль, взглянув на часы. — И что же вы предлагаете делать сейчас, сержант?
— Я собираюсь связаться с мистером Кершоу, сэр, и как можно скорее поговорить с сэром Уилфредом Хейнсом. И еще мне бы хотелось переговорить со сторожем.
— Отлично. Итак, коронерское расследование состоится в четверг, да? Замечательно! Надеюсь, что нам удастся к тому времени прийти к какой-то определенности. Я бы хотел перекинуться парой слов с мистером Хенлоу, если мне удастся с ним пересечься. Не виделся с ним с тех пор, как он вернулся из Швейцарии.
Полковник Лэнгдейл вышел из полицейского участка и пошел вдоль Хай-стрит своей привычной походкой, в которой отчетливо была видна военная выправка. У входа в колледж Сен-Освальда он обратился к сторожу:
— Мистер Хенлоу у себя?
— Думаю да, сэр. Если нет, то скорее всего он в колледже. По крайней мере я не видел, чтобы он сегодня выходил.
Главный констебль вошел на территорию колледжа, прошел во внутренний дворик и неспешно поднялся по лестнице в дальнем углу. А вот и место преступления. Смогут ли они раскрыть его? Он постучал в дверь кабинета.
— Входите.
Хенлоу сидел за столом, весь обставленный книгами и исписанными листами бумаги.
— Здравствуй, Хенлоу! — сказал полковник Лэнгдейл (они были хорошо знакомы). — Не сильно тебя побеспокоил?
— Вовсе нет, полковник. Рад тебя видеть.
— Отлично, — сказал главный констебль, усаживаясь в кресло и вытаскивая сигарету. — Не хилую задачку ты подкинул нам, несчастным полицейским, а? Что ты хотел этим сказать?
— Я ничего не подкидывал! Хотя некоторые газетные репортеры действительно так думают. Они меня как коршуны окружили.
— Еще бы! Сочувствую, Хенлоу. В твоем доме произошло ужасное преступление.
— Вот что случилось с несчастным Хаттоном, когда он решил превратить мой кабинет в ресторан, — мрачно ответил Хенлоу. — Он никогда так не делал, как не делал и ни один из наших коллег.
— Ты наверняка был в шоке, когда обо всем узнал?
— Конечно. Я как раз возвращался домой из Женевы, когда купил английскую газету — ждал поезд на станции Валлорб. Первое, что я почувствовал — полное непонимание. Я слышал, ваш суперинтендант почти сразу приехал на место происшествия?
— Времени не терял. Не прошло и часа с момента смерти Хаттона, как мы начали расследование.
— Но тем не менее, вы все еще не вышли на след убийцы?
Главный констебль покачал головой:
— Нет. Дело очень сложное, Хенлоу.
— Я ничего не знаю о полицейских методах работы, Лэнгдейл, но думаю, что мой нож — та вещь, от которой можно было оттолкнуться, — отпечатки и все такое.
— Боюсь, что это не помогло. Понимаешь, с большой вероятностью этот нож никак не фигурировал в момент совершения преступления. Не думаю, что еще более тщательное его обследование могло быть нам хоть сколько-нибудь полезным.
— Но правда, как еще его могли убить?
— Существует множество видов оружия.
— Но это кажется таким очевидным.